Карибские дневники Аарона Томаса, 1798 - 1799 - Станислава Радецкая

[19] Полакр – тип судна, распространенного в Средиземноморье

[20] Генерал-квартирмейстер армии на Подветренных островах. Скончался в конце 1798 года

[21] Умер до 1814 года, был женат на дочери Томаса Рамболда, губернатора Мадраса

[22] Джон Генри Маннерс, пятый герцог Ратленд (1778 - 1857)

Апрель 1799, начало

Понедельник, 1-е апреля 1799

В пять дня встали на рейд у Тортолы.

Вторник, второе апреля

Был на берегу с мистером МакНортоном, разговаривал с генералом Бойером. Он сказал, что хорошо знает Джона, моего брата. Сказал, будто ему говорили, будто я хорошо зарабатываю и что у меня много денег в акциях.

Был на борту фрегата «Саутэмптон» капитана Джона Харви.

Четверг, 4-е апреля

Разделали и съели черепаху. Хорошая, тихая погода. Все джентльмены из кают-компании ужинали в каюте.

Пятница, 5-е апреля

Хорошая, спокойная и тихая погода. После наступления темноты вели переговоры с американской шхуной из Суринама, груженой сахаром и хлопком, которая шла к Филадельфии. Она вышла из Суринама ровно неделю назад, и за день до ее выхода туда пришла голландская эскадра в сопровождении двух фрегатов; предполагается, что они пойдут в Европу.

Письмо от УУ, 31 декабря 1798

Коллегио Б., Спитхед, Каролина, 31 декабря 1798

Я нашел возможность написать вам несколько строк; надеюсь, они застанут вас в таком же добром здравии, как оставляют сейчас меня, спасибо Господу за это; мы пришли сюда двадцать девятого числа этого месяца после похода к Гавр-ди-Грас и я получил два ваших письма: одно — от шестого сентября, второе — от двадцать девятого октября, я рад был услышать о вашем благоденствии на Ч. Еще я получил то письмо, что вы прислали в Гернси. Я вот почему не ответил сразу - задержался, желая узнать, отправимся ли мы в Портобокка тогда бы я мог отослать вам истинные сведения об этом, однако, когда мы покинули Гернси, мы отправились в Плибокка[1]. Поэтому я взял на себя смелость написать миссис Снелл, чтобы она передала мне две гинеи в Плибокку, поскольку я очень в них тогда нуждался, ведь мне до сих пор не выплатили жалование юнги. Не знаю, получила ли она это письмо, но никакого ответа мне так и не пришло. После похода мы пришли в Спитхед, но сойти на берег было нельзя, потому что мы пробыли там лишь несколько дней. Я подошел к первому лейтенанту и показал ему письмо, он сказал, что не может отпустить меня на берег, но собирается сойти сам, и если я дам ему письмо, то он получит деньги для меня. Он заходил к миссис П, но она была в отъезде, навещала кого-то, поэтому он сообщил, что в следующий раз, когда мы будем здесь, я сам пойду на берег и заберу деньги.

Говорят, что у нашего корабля что-то не то с рулем, и мы рассчитываем уйти в доки. Сотник сказал нам, что, если с кораблем будут что-то делать, он отпустит нас на берег. Когда я доберусь до миссис П., я пошлю вам еще одно письмо, раз вы желали, чтобы я писал вам раз в месяц, и я не подведу вас. Я надеюсь, вы извините меня за то, что я не выполняю свой долг и не пишу чаще, чем получается. Вы упомянули о выходе в море, и со своей стороны скажу, что я скорей буду побираться от двери к двери и лишь потом подумаю уйти в море, поскольку зима совершенно меня измотала, ведь я приписан к носовой верхней команде. Но мне приходится делать свое дело, как и остальным на борту нашего корабля.

Тяжелей всего, как давным-давно известно, так это мороз и порывы ветра, и мы, конечно, должно быть, получили свою долю холода в Ламанше. Если говорить обо мне, то я стоял в вороньем гнезде[2] и не раз плакал от суровости погоды. В последнем походе мы чуть не потеряли наш флагманский корабль – это была «Гидра», - она слишком близко подошла к скалам. Когда мы вернулись, во всех бумагах было написано, что мы разбились и все погибли, но это была неправда.

Вы упомянули, чтобы я считал вас своим отцом, и я, конечно, так и делаю, поскольку вы единственный мой друг в этом мире. Жаль, что я не могу так ясно высказываться на бумаге, как говорю внутри себя.

На корабле осталось всего три офицера, с которыми вы служили: казначей, боцман и канонир. Казначей отправился в Лондон, чтобы получить награду за французского приватира, которого мы захватили у мыса. Не помню, упоминал ли я, что мы захватили у мыса восемь или девять кораблей, и два из них оказались весьма ценны. Об остальных не стоит и упоминать. Мы слышали, что эти два корабля уже объявлены адмиралтейством хорошей добычей, и рассчитываем получить около тридцати фунтов за оба, но когда это случится, сказать не могу. Простите, что не могу толком рассказать о лейтенанте Карлью, его отправили в лазарет Лиссабона,