Ник Барон - Полковник Ф.Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918-1919 гг.: история и мемуары

Это была «Операция Лев», осуществленная с целью снабдить недавно сформированные Добровольческие силы Ольстера оружием на тот случай, если кризис, развивавшийся в связи с Третьим биллем о Гомруле, перерастет в гражданский конфликт. В тот момент подобное развитие событий казалось вполне вероятным.

В целом, британское общественное мнение разделяло восхищение корреспондента «Таймс» по поводу этой операции. Большинство британцев испытывало симпатии к политическим позициям юнионистов. В августе 1911 г. Ирландская националистская партия поддержала либерального премьер-министра Герберта Эсквита, которому удалось заставить парламент принять акт, значительно урезавший право Палаты Лордов на вето в законодательных вопросах. Взамен Эсквит в апреле 1912 г. принял Третий билль о Гомруле, в котором содержались все предпосылки к предоставлению Ирландии самоуправления. Не только консервативная партия, с которой партия юнионистов находилась в официальном альянсе, но и многие видные политические деятели (включая сэра Альфреда Милнера) считали это опасным и предательским поступком и открыто выражали свою поддержку ирландским лоялистам[109].

По словам одного историка, этим наблюдателям казалось, что «единственным преступлением Ольстера была верность короне. Исключить Ольстер из Британской империи против его воли означало удар в сердце самой идее империи»[110]. Писатель и поэт Редьярд Киплинг, пылкий защитник как ирландского унионизма, так и британского империализма (частично финансировавший ввоз оружия в Ларн), выразил в своих стихах то острое ощущение предательства, которое испытывали лоялисты, и их мятежный пыл:

Еще нет и полуночи,Как проданы мы тьме,Отродьям зла, с которымиСражались сотни лет.Гнев, зависть, жадность, ненависть,Все смертные грехи,Нас в рабство им отдалиУказом Англии....На это скажет Север:У нас одна страна.Если предаст нас Англия,С нами падет она[111].

В 1910 г. сэр Эдвард Карсон, видный политик и адвокат, встал во главе Юнионистской парламентской партии[112]. Несмотря на свое южноуэльское происхождение, Карсон скоро завоевал доверие ольстерских юнионистов, возглавляемых капитаном Джеймсом Крейгом, богатым жителем Белфаста, который служил в Королевском ирландском стрелковом полку и Имперском иоменском кавалерийском полку в Южной Африке и после возвращения, как и Вудс, не мог вести спокойное существование и был втянут в политическую деятельность своими родственниками. В 1906 г. Крейг был избран в британский парламент от восточного округа графства Даун[113].

В сентябре 1911 г., чтобы продемонстрировать непреклонную оппозицию Ольстера относительно введения Гомруля в Ирландии, Крейг организовал демонстрацию, в которой приняло участие пятьдесят тысяч человек и которая прошла от центра Белфаста до его дома, расположенного на одной из городских окраин. Там к толпе с воодушевляющей речью обратился Карсон, обещая бороться против Гомруля, даже если для этого потребуется создать в Ольстере собственное правительство и защищать его силой. В течение 1912 г. юнионисты начали формировать местную добровольческую милицию, а 28 сентября почти полмиллиона лоялистов подписали Ольстерский Ковенант на церемонии, охватившей весь Ольстер. В ней они просили защитить их право на британское подданство и «целостность Империи». Вудс также поставил на обращении свою подпись. Это произошло в Оранжевом Зале в Баллилумфорде неподалеку от Ларна в Восточном Антриме, примерно в восемнадцати милях к северу от Белфаста[114].

В январе 1913 г. Ольстерский юнионистский совет решил объединить лоялистскую милицию в Добровольческие силы Ольстера численностью в 100 тыс. человек. Они были организованы по графствам и делились на дивизии, полки, батальоны, роты и взводы. Белфастская дивизия состояла из четырех полков, по одному на каждый парламентский избирательный округ в городе. В Добровольческие силы вступил, скорее всего, и Филипп Вудс, так как среди его личных бумаг сохранился членский значок, на котором изображен символ Ольстера — красная ладонь — и написан девиз «Ради Бога и Ольстера», однако точно неизвестно, к какому подразделению он был приписан и какую должность занимал.

С каждым парламентским чтением, которое проходил Билль о Гомруле, продвигаемый Либеральной партией, в Ольстере нарастало напряжение. В Добровольческих силах Ольстера были созданы отряды специального назначения, которые предполагалось использовать в Белфасте в качестве ударных отрядов. Западным белфастским взводом специального назначения численностью 300 человек, которые были набраны из особенно пылких юнионистов с Шанкилл Роуд, командовал капитан Франк Перси Крозье. Коренастый, упрямый и чрезвычайно прямой человек, Крозье позднее был командиром Филиппа Вудса во Франции и в Литве, и (согласно его мемуарам) именно благодаря ему Вудса пригласили принять участие в британской миссии на севере России, которая и является основной темой данной работы.

Крозье был на год старше Филиппа Вудса. По происхождению он не был ольстерцем — он родился и вырос неподалеку от Дублина в издавна жившей там англо-ирландской семье землевладельцев и военных и получил образование в английской частной школе. Он попытался поступить на службу в регулярную армию в возрасте восемнадцати лет, но, к своему огорчению, был забракован по причине невысокого роста и физической слабости. Как и Вудс, он по своей собственной инициативе пустился в приключения в Южной Африке. В 1900 г. Крозье приехал в Дурбан в провинции Наталь, где вступил в кавалерийский полк. В конце войны он перевелся в Западноафриканские пограничные силы.

В своих мемуарах, опубликованных в 1930 г. (и написанных языком, очень сильно напоминающим язык Бакана в «Пресвитере Иоанне»), он вспоминал, что в течение своей колониальной карьеры «получил огромный опыт имперской службы и полностью убедился в величии Англии. Я видел, как зулусы, басуто, цветные[115], готтентоты и свази покоряются белому человеку и подчиняются британскому флагу, и я убедился, что все это достигалось справедливым с ними обращением»[116]. Однако, хоть и вполне чувствуя «ответственность и обязанности имперского человека по распространению гуманности», Крозье, как и Вудс и другие люди, которых мы встретим на страницах этой книги, уже терял веру в то, что он с иронией называл «цивилизованным продуктом» «бремени белого человека»[117].