Ник Барон - Полковник Ф.Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918-1919 гг.: история и мемуары

Наши лошади в хорошем состоянии, организован и отлично работает госпиталь, все в порядке с транспортным сообщением. Одежда наших людей совершенно обтрепалась, потому что они выполняют очень трудную работу во время ночных рейдов и засад. У них не было отдыха в течение одиннадцати месяцев, но они полны энергии и стремления работать в полевых условиях.

Джозеф Чемберлен доложил в Палате общин в 1902 г., что, признавая военный героизм Южноафриканской полиции, он в первую очередь хотел бы отдать должное «огромному значению ее цивилизующего и объединяющего влияния». На других людей она производила гораздо меньшее впечатление: «Откуда, черт побери, вы достали весь этот низкий и грубый сброд с почти криминальной внешностью? — спрашивала Эмили Хобхаус, которая пыталась организовать помощь женщинам и детям, страдавшим от бедствий войны, — Бедная Южная Африка! Неужели она больше никогда не увидит хороших англичан?»[93] Репрезентация и реалии империализма вновь находились в разительном контрасте.

Опыт, который Филипп Вудс получил в Южной Африке в этих разношерстных нерегулярных частях, подготовил его к специфике военных операций в Карелии, куда он получил назначение через пятнадцать лет. Здесь он научился тому, что позднее помогло ему рекрутировать и командовать «самыми замечательными бандитами» в боях против врага, который использовал тактику внезапных ударов и отступлений, заручиться поддержкой местного населения, а также в свободное от всего этого время воздвигнуть в темных северных лесах маяк английской цивилизации и культуры.

Вудс уехал из Южной Африки в июне 1903 г., через четыре месяца после того, как Баден-Пауэлл ушел с поста командующего Южноафриканской полицией. После своего возвращения в Англию Баден-Пауэлл основал движение бойскаутов, позаимствовав для них у южноафриканских полицейских девиз и несколько видоизмененную форму. Здесь стоит процитировать отрывок из написанного в 1910 г. романа Джона Бакана «Пресвитер Иоанн» (о приключениях в Южной Африке), в котором выражается одновременно романтика, мифология и мистика империи, а также предпосылки и взгляды на расы, мораль, обязанности, дисциплину и дегенерацию, которые сформировали британские имперские стремления на рубеже XIX и XX в. (Бакан, который был на пять лет старше Вудса, также провел период с 1901 по 1903 г. в Южной Африке в официальной должности личного политического секретаря лорда Милнера.)

Этот отрывок также дает представление о ценностях, которые, несомненно, вдохновили юного Филиппа Вудса на поиски приключений в Южной Африке. Их отголоски можно различить — конечно, без махрового расизма романа и в преломлении разочарований и сомнений его взрослого опыта — и в стиле, и в предмете его карельских мемуаров. Герой Бакана, проявив фантастическую храбрость (и одновременно чрезвычайно обогатившись), берет на себя тяжелую и бескорыстную работу по расселению армий покоренных туземцев и организации транспорта, продовольственного снабжения и безопасности — работа, схожая с той, что выполняла Южноафриканская полиция. В этой деятельности и сопряженных с ней трудах он находит личное удовлетворение и лучшее понимание имперской миссии Британии:

И все же это был тот опыт, за который я всегда буду испытывать благодарность, ведь именно он превратил меня из безрассудного мальчишки в серьезного мужчину. Тогда я узнал, что же все-таки означает долг белого человека. Он должен идти на любой риск, пренебрегая угрозами своей жизни и состоянию, и быть довольным той наградой, которую дает чувство выполненной задачи. Именно в этом заключается разница между белым и черным человеком: в даре ответственности, в способности быть в некоторой степени королём, и пока он помнит об этом, мы будем править не только в Африке, но и во всех других местах, населенных темными людьми, которые живут лишь сегодняшним днем и думают только о своем животе. Более того, эта работа сделала меня более милосердным и добрым. Я многое понял, наблюдая за безмолвным страданием местных жителей, и немного разобрался в их странном, извращенном ходе мыслей. К тому времени, как мы вернули армию Лапуты обратно в их краали[94], снабдив их достаточным количеством еды, чтобы весной они смогли засеять свои поля, мы с Аткином стали смотреть на мир гораздо более здраво, чем в городах, где люди сидят в своих конторах и видят мир сквозь бумажный туман[95].

ГЛАВА 4.

МЫ НЕ СДАЕМСЯ!

ЛЕН, НЕЛЕГАЛЬНЫЙ ВВОЗ ОРУЖИЯ И ОЛЬСТЕРСКИЕ ДОБРОВОЛЬЧЕСКИЕ СИЛЫ, 1904-1914 гг.

Какое-то время после возвращения Филиппа Вудса казалось, что он решил остепениться и заняться собственным благосостоянием — «ветреный мальчик» превратился в «серьезного мужа». Он вернулся к карьере белфастского текстильного дизайнера — скорее всего, в фирме своего старшего брата — и работал в студии в доме номер 4 по Говарде Стрит в самом центре Белфаста, а жил в доме номер 225 («Вязы») по Белмонт Роуд, в зеленом пригороде в восточной части города рядом с замком и поместьем Стормонт. Как уже упоминалось, бизнес процветал, поскольку рынком сбыта была не только Ирландия, но и Шотландия и континентальная Европа[96]. Очевидно, с целью придать больший вес своему художественному авторитету, Вудс на время взял новое, более звучное второе имя — в справочнике Белфаста 1907 г. он упоминается как «Филипп Вильерс Вудс, дизайнер»[97].

7 августа того же года он сделал еще один шаг на пути к аристократизму, женившись на Флоренс Эдит Блэкер Квин. Церемония проходила в методистской церкви в Бундоране, популярном морском курорте на атлантическом побережье графства Донегал, известном как

«Ирландский Брайтон» благодаря своим аристократическим клиентам начала XIX в.[98] Флоренс была старшей дочерью Стюарта Блэкера Квина, владельца и директора белфастской фирмы лицензированных бухгалтеров, услугами которой в основном пользовались местные льняные производители. Какое-то время Блэкер Квин был председателем Льняной торговой ассоциации, что являлось одной из самых видных позиций в белфастских деловых кругах. Он также активно занимался благотворительностью и был почетным контролером Белфастского детского госпиталя. О нем отзывались как о «доброжелательном, щедром, симпатичном человеке, наделенном магнетизмом, который привлекал к нему всех окружающих»[99]. Оба его сына, Герберт и Стюарт, во время свадьбы сестры учились в «Инсте»[100].

Стюарт Блэкер Квин был также одним из основателей Ольстерского юнионистского совета. Эта организация была основана всего лишь за два года до свадьбы его дочери, чтобы поддержать лоялистские организации в Ирландии и координировать оппозицию ирландским националистам, которые пытались заставить британское правительство изменить или аннулировать Акт об Унии 1801 г.[101] Уже более двадцати лет ольстерские бизнесмены возглавляли сопротивление идеям Гомруля[102] в Ирландии[103]. В основе их позиции лежали как чувства, так и более приземленное стремление к выгоде.