Светлана Зубрилина - Владимир Высоцкий: страницы биографии

— Как вы могли подумать, что я возьму деньги… Я плачу вместе с вами. Россия потеряла одного из своих больших поэтов. Я дам вам не какое-нибудь место, я дам лучшее место, на площади у входа, чтобы люди могли прийти к нему и приветствовать его, как он того заслуживает.

Этот человек даже не подозревал, как он был прав. В течение многих лет нескончаемый поток людей тянется к его могиле. Каждый день к ней ложатся горы цветов…

Давид Боровский, художник-декоратор Театра на Таганке, с которым Володя работал более пятнадцати лет, организовал по моей просьбе выставку макетов надгробного памятника. Я четко представляла, что хочу. Я знала, что в московском геологическом музее есть метеориты, эти кусочки упавших на землю звезд. У меня была договоренность с его директором, что в память о Высоцком мне дадут метеорит, который я сама выберу.

Метеорит, упавший посреди Сибири после миллионов лет скитаний, должен был символизировать на могиле Высоцкого блестящую, страстную такую короткую жизнь. К сожалению, получилось иначе, но в 1985 году я узнала, что астрономы Крымской обсерватории назвали новый астероид, открытый между орбитами Марса и Юпитера, ВЛАДВЫСОЦКИЙ».

Москва хоронила своего Владимира — «Владыку мира», актера и певца, завоевавшего любовь миллионов людей, зрителей и слушателей его песен. Это были народные похороны. Толпа, собравшаяся на площади перед театром, была разнолика. Все стояли удивительно тихо, терпеливо сносили жару и тесноту, некоторые забирались на крыши домов, универмага, киосков, выглядывали из окон. Их пришло около 30 тысяч, и это когда олимпийская столица была закрыта, а о смерти Владимира Высоцкого не сообщили ни радио, ни телевидение. 25 июля вышла короткая заметка в «Вечерней Москве», где было всего несколько строк: «с глубоким прискорбием… артист Театра на Таганке…» Не поэт, не певец и даже не заслуженный и не народный артист — просто артист! Утром 26-го «Голос Америки» сообщил: «Умер известный менестрель Владимир Высоцкий, муж известной в Советском Союзе французской киноактрисы Марины Влади» — крайне бестактное заявление, но при информационном голоде советские люди не слышали, чей муж и какой актрисы — ловили главное: Владимир Высоцкий умер! Скорбная весть понеслась по всей стране.

27 июля в «Советской культуре» появилось еще одно сообщение о смерти и похоронах Владимира Семеновича.

28 июля у Театра на Таганке собрались те, для кого, про кого он пел. Их было очень много, и еще около пяти тысяч милиционеров в синих рубашках по случаю Олимпиады, которые так умело охраняли в тот день Высоцкого. Грузовики с мешками песка устойчиво перегородили близлежащие улицы и заставили народное море войти в строго очерченную очередь. Все хотели проститься с Владимиром Высоцким. Когда в одном из близлежащих окон вдруг сняли портрет артиста, группа молодых людей стала требовать, скандируя: «Портрет! Портрет!» — и большая фотография Высоцкого появилась в одном из окон второго этажа.

Почти у каждого были цветы, их прятали от палящего летнего солнца под зонтики. Прощание с артистом длилось 4 часа, затем кто-то решил, что этого достаточно, и доступ в Театр на Таганке прекратили. Милиция оттеснила основной поток собравшихся на площади в переулки, и обманутые обещаниями люди еще долго стояли там, в надежде проститься со своим кумиром.

Траурный автобус ехал по цветам, которые бросали тысячи и тысячи рук: красные, розовые, белые лепестки застилали дорогу — в этом были признание и любовь народа, который воспринял смерть Владимира Высоцкого как национальную потерю. Еще долго в последние июльские дни в Театр на Таганке приходили телеграммы-соболезнования. По ним можно было изучать географию. Институты, школы, воинские части, заводы и фабрики. Известные и никому неизвестные имена. Люди всех возрастов и специальностей. Единственный спектакль, который был отменен в эти дни, — «Гамлет», 27 июля. Никто не вернул билетов. Эта пьеса Шекспира никогда больше не шла в Театре на Таганке.

На гражданской панихиде было много восторженных речей, но говорили о Владимире Высоцком в основном как об артисте и певце. Разговор о нем как о поэте, состоялся намного позже. Только через 7 лет придет официальное признание его таланта и народной славы.

Глава 9

Народный поэт

Поэты ходят по лезвию ножаИ режут в кровь свои босые души…

Россия владеет самым громадным поэтическим богатством в мире. Но этому уникальному явлению сопутствует и другое — ни в одной стране, кроме нашей, история поэзии не имеет столько трагических страниц. Вот несколько имен поэтов, чьи судьбы сложились горестно и закончились трагично.

А. Пушкин, М. Лермонтов — убиты на дуэли. С. Есенин, В. Маяковский, М. Цветаева доведены обстоятельствами жизни до самоубийства. Н. Гумилев — расстрелян по обвинению в заговоре. О. Мандельштам — погиб, пропав без вести в одном из сталинских лагерей… Этот печальный список можно продолжить. И даже те из поэтов, писателей, кто прожил достаточно долгую жизнь, умер своей смертью, как правило, остались непоняты современниками, терпели обиды и унижения — лучшее в их творчестве было открыто спустя годы после их уходов в небытие.

Судьба Владимира Семеновича Высоцкого не является исключением. Он, конечно, не был поэтом, который пишет в стол, не надеясь, что его стихи когда-нибудь будут услышаны — его песни звучали всюду, переписывались с магнитофонных лент десятки, сотни, тысячи раз, потому что были нужны людям, как глоток воды, без которой они погибали от жажды, как голос правды, по которой они изголодались в мутном потоке бесконечных парадных, прилизанных речей с трибун и экранов.

Но при жизни Высоцкого серьезного разговора о его поэзии так и не состоялось. На концертах, отвечая на вопросы зрителей, он стремился не высказать своего огорчения:

«…Собираюсь ли я выпускать книгу стихов? Я-то собираюсь. Сколько прособираюсь? Не знаю. А сколько будут собираться те, от кого это зависит, мне тем более неизвестно. Знаете, чем становиться просителем и обивать пороги редакций, выслушивать пожелания, как переделать строчки и так далее, — лучше сидеть и писать. Вот так вот. Вместо того, чтобы становиться неудачником, которому не удается напечататься. Зачем, когда можно писать и петь вам?…» — но сам тяжело переживал невозможность донести свои произведения людям через книгу. По словам его близкого друга последних лет жизни, художника Михаила Шемякина, непризнание вряд ли укорачиваю жизнь Владимиру Высоцкому в прямом смысле слова — но у него из-за этого было какое-то чувство неуверенности в себе как в поэте. Об этом говорил такой штрих…