Светлана Зубрилина - Владимир Высоцкий: страницы биографии

Этот случай, когда Владимир Высоцкий впервые попал в институт Склифософского и врачи 18 часов боролись за его жизнь, дал повод Андрею Вознесенскому написать «Оптимистический реквием, посвященный Владимиру Высоцкому». С измененным названием это стихотворение удалось опубликовать в журнале «Дружба народов». Поэту пришлось заменить «Высоцкий воскресе» на «Владимир воскресе», И хотя заголовок был «Реквием по Владимиру Семенову, шоферу и гитаристу», у знавших о тяжелой болезни Высоцкого не возникло сомнений, что посвящены стихи именно ему. Валерий Сергеевич Золотухин вспоминает об этом случае:

«26.07.1969. 24 июля был у Высоцкого с Мариной. Володя два дня лежал в Склифософского. Горлом кровь хлынула. Марина позвонила Бадаляну. Скорая приехала через час и везти не хотела: боялись, умрет в дороге. Володя лежал без сознания, на иглах, уколах. Думали: прободение желудка, тогда конец. Но, слава Богу, обошлось. Говорят, лопнул какой-то сосуд. Будто литр крови потерял и долили ему чужой. Когда я был у него, он чувствовал себя «прекрасно», по его словам, но говорил шепотом, чтобы не услыхала Марина. А по Москве снова слухи, слухи… Подвезли меня до Склифософского. Пошел сдавать кровь на анализ. Володя худой, бледный, в белых штанах с широким поясом, в белой, под горло, водолазке и неимоверной замшевой куртке: «Марина на мне…» — «Моя кожа на нем…».

Другой случай произошел за год и день до смерти Высоцкого. Было это 24 июля 1979 г. Друг Владимира Семеновича, актер Всеволод Абдулов, бывший тогда рядом, так рассказывает об этом:

«…Мы в маленьком городке в Кызылкумах, жара 60°. Пятое выступление в день. Причем, конечно, это не то, что многие кричали: вот больше выступлений — побольше денег. Нет… Ему невероятно были дороги и важны люди, к которым он приезжал. И он для них выкладывался так, как выложиться просто невозможно…

Идем на пятое выступление, и я вижу, что Володе очень тяжело, очень неважно он себя чувствует. Я говорю: «Володь, пожалуйста, я не призываю халтурить. Но ты все-таки можешь поменьше спеть, побольше рассказывать. Ты очень вымотан». Он долго слушал. Я говорю: «Чего ты молчишь?» Он расхохотался: «Ты знаешь, я так не могу». И вот каждое пятое выступление было гораздо выше первого. Потому что у него было ощущение какой-то вины перед зрителями. Мол, скажут, пятое выступление, устал. Нет, пятое было еще мощнее. Еще лучше. Еще больше и насыщеннее пел.

А на следующий день — Бухара. Мы приезжаем в Бухару. Он чувствует себя совсем плохо и клиническая смерть на восемнадцать минут… Мы готовились к выезду на очередное выступление, он схватился за сердце и я к нему бросился. Слава Богу, рядом с нами был товарищ-реаниматор, который пытался вывести его из этого состояния всеми возможными способами. Он (врач) был рядом, потому что было… опасение. Дальше он сделал крайнее, что только можно: сделал укол в сердечную мышцу. Мы свернули гастроли — у нас было там несколько еще выступлений и уехали в Москву… И каково же было удивление наших друзей, когда на следующий день после нас они приехали… с грузом, то первым, кого они увидели на трапе, был Володя. Через два дня после клинической смерти! Он просто не мог не поехать, не встретить друзей, не помочь им…»[32].

…Чту Фауста ли, Дориана Грея ли,Но чтобы душу дьяволу — ни-ни!Зачем цыганки мне гадать затеяли?День смерти учинили мне они…Ты эту дату, Боже, сохрани —Не отмечай в своем календаре илиВ последний миг возьми и измени,Чтоб я не ждал, чтоб вороны не реялиИ чтобы агнцы жалобно не блеяли,Чтоб люди не хихикали в тени, —От них от всех, о Боже, сохрани —Скорее, ибо душу мне ониСомненьями и страхами засеяли!

Алла Демидова спросила Высоцкого после первой клинической смерти, что он чувствовал — и тот ответил: «Сначала темнота, потом ощущение коридора, я несусь в этом коридоре, вернее, меня несет к какому-то просвету. Просвет ближе, ближе, превращается в светлое пятно: потом боль во всем теле и открываю глаза — надо мной склонившееся лицо Марины».

Владимир Семенович предчувствовал свою смерть, знал, что это может случиться в любую минуту, но смерть не призывал… Когда его спрашивали, как там, на том свете, он часто отшучивался: «Врежу там — я на этом, врежу здесь — я на том».

Год 1980, високосный, начался для него трагически. Первого января он и несколько друзей встречали новогодний праздник на даче под Москвой. Отвезти в столицу Абдулова, которому на следующий день играть в спектакле, и Янкеловича вызвался Высоцкий. Выехали поздно, в Москву въехали около 10 часов вечера. Гололед, скорость «Мерседеса» 160–180 км/час — на Ленинском проспекте они попадают в сильнейшую аварию, вследствие которой Владимир Высоцкий выбивает головой лобовое стекло и отделывается ушибами, а два его друга попадают с травмами в больницу. «Он каждый день бывал у нас в безумном совершенно состоянии, — вспоминает В. Абдулов, — потому что он считал себя виновным». Владимир Семенович очень переживал из-за друзей, к тому же было заведено уголовное дело по факту аварии. Высоцкого и раньше пытались втянуть в судебные процессы над его администраторами, а тут был повод привлечь его к ответственности. И как он пел — «обложили меня, обложили»:

… Я — на гору впопыхах,Чтоб чего не вышло, —

А на горе стоит ольха.Под горою вишня,Хоть бы склон увить плющом —Мне б и то отрада.Хоть бы что-нибудь еще…Все не так, как надо!..

Друзья видели, что он погибает.

«…И когда мы явились из больницы, — рассказывает Всеволод Абдулов, — был дикий скандал. Вадим Туманов кричал: «Ты должен сейчас же лечь в больницу. Ты должен прийти в себя. Отдохнуть». «Да, ладно, перестаньте», — Володя все это переводил в шутку.

И наконец, когда я почувствовал, что все кончено, что говорить уже больше не о чем, тогда я сказал: «Володя, я был рядом с тобой в самый страшный момент. Сейчас я… Я понимаю, что уже ничем не могу помочь. Ты не хочешь лечь в больницу, не хочешь заняться своим здоровьем. А быть рядом и смотреть, как ты умираешь, я не могу. Поэтому, до свидания. Я ухожу. Нужно будет — позвони». И я хлопнул дверью.

И тогда случилось невероятное. Реакция, которой я не ожидал… Володя после этого лег в больницу и пытался лечиться.

Потом он поехал к Марине. И Марина его положила в очень дорогую больницу. И там он… Было ощущение такое, что конец вот-вот может случиться.