Человек-звезда. Жизненный путь Гая Юлия Цезаря - Вольфганг Викторович Акунов

до подхода к тому подкреплений из-за Рена. Пять дней подряд римское войско выходило в полном боевом составе из своего укрепленного лагеря в поле, вызывая неприятеля на бой. Но Ариовист не покидал своей «крепости на колесах». Это было самым умным, что вождь «северных гигантов» мог сделать в сложившейся обстановке. Ибо, во-первых, он все еще ждал подхода подкреплений из-за Рена. А во-вторых, Ариовисту было известно (видимо, через лазутчиков), что провианта у легионеров Цезаря в обрез, что секваны и эдуи странным образом мешкают с подвозом римлянам обещанного продовольствия.

К тому же римляне узнали от взятых ими «языков» о предсказании свевских жриц-прорицательниц, согласно которому боги не даруют германцам победы, если те вступят в битву до наступления следующего новолуния.

Битва римлян с германцами

Наконец, Цезарю удалось хитростью выманить осторожных, несмотря на всю свою отвагу, свевов в чисто поле.

Точное место судьбоносной битвы Гая Юлия с Ариовистом не установлено до сих пор. Скорее всего, она произошла под стенами современного французского города Бельфора (много раз в своей истории служившего яблоком раздора между враждующими силами и великими державами), откуда до сих пор грозно взирает на мир царственный лев — памятник французскому гарнизону, героически противостоявшему осаждавшим город немцам в годы Франко-прусской войны (1870–1871), в сентябрьский день 58 года до Р. Х.

Сражение было выиграно римлянами — не в последнюю очередь благодаря ответственным и решительным действиям Публия Красса (молодого сына победителя Спартака, члена Триумвирата и щедрого спонсора Цезаря — Марка Лициния Красса). Римляне преследовали разбитых наголову германцев до самого Рена. Утверждают, что воины проконсула убили в тот кровавый день восемьдесят тысяч «северных гигантов» (что их, варваров, жалеть!) и пленили, то есть обратили в рабство, еще двадцать тысяч. Резня была ужасной, конница беспощадно истребляла беглецов, уцелевшие тонули в реке, покрасневшей от крови убитых и раненых. При известии о разгроме Ариовиста, шедшие к нему на помощь свежие германские войска обратились вспять. Враждебные свевам «варварские» племена, с которыми Цезарь своевременно установил контакты, пустили отступающим еще немало крови…

Впрочем, предоставим слово самому Гаю Юлию:

«Все свое войско они (германцы Ариовиста — В. А.) окружили повозками и телегами, чтобы не оставалось никакой надежды на бегство. На них они посадили женщин, которые простирали руки к уходившим в бой и со слезами молили их не предавать их в рабство римлянам. Цезарь назначил командирами отдельных легионов легатов и квестора (одного из помощников консула — В. А.), чтобы каждый солдат имел в их лице свидетелей своей храбрости, а сам начал сражение на правом фланге, так как заметил, что именно здесь неприятели всего слабее. Наши по данному сигналу атаковали врага с таким пылом и со своей стороны враги так внезапно и быстро бросились вперед, что ни те, ни другие не успели пустить друг в друга копий. Отбросив их, обнажили мечи, и начался рукопашный бой. Но германцы, по своему обыкновению, быстро выстроились фалангой (то есть тесно сомкнутым боевым порядком — В. А.) и приняли направленные на них римские мечи. Из наших солдат оказалось немало таких, которые бросались на фалангу, руками оттягивали щиты и наносили сверху раны врагам. В то время как левый фланг неприятелей был разбит и обращен в бегство, их правый фланг своим численным превосходством сильно теснил наших. Это заметил начальник конницы (лат. magistеr еquitum — В. А.) молодой П(ублий — В. А.) Красс, который был менее занят, чем находившиеся в бою, и двинул в подкрепление нашему теснимому флангу третью (резервную) линию <…>. Благодаря этому сражение возобновилось. Все враги обратились в бегство и прекратили его только тогда, когда достигли реки Рейна приблизительно в пятидесяти милях отсюда».

Эти сведения, приводимые столь опытным и образованным полководцем, как Гай Юлий Цезарь, что им можно доверять, полностью опровергают распространенное по сей день мнение, согласно которому сражение войск римского проконсула Галлии со свевами Ариовиста разыгралось в районе Мюлуза (по-немецки — Мюльгаузена) или на территории между Мюлузом и Селестой (по-немецки — Шлеттштадтом) в современном Эльзасе. Пятьдесят римских миль равны семидесяти пяти километрам. И даже с учетом того, что Цезарь пишет о «приблизительно (курсив наш — В. А.) пятидесяти милях», ясно, что он не мог иметь в виду восемнадцать километров, отделяющие Мюлуз от Рейна. Аналогичные дистанции разделяют и предполагаемые места сражения Цезаря с Ариовистом, расположенные между Мюлузом и Селестой. Как в узкой долине реки Фехта, впадающего в Рейн близ современного Кольмара, так и в долине другой реки — Льепврета, ведущей к Селесте, негде было бы развернуться римской и германской армиям (общей численностью около пятидесяти тысяч человек, не считая обоза). Скорее всего (как предполагал еще император французов Наполеон I Бонапарт) судьба Ариовиста «со товарищи» решилась близ современного Бельфора, у горного прохода между Вогезами и Юрой, именуемого в немецкой традиции «Вратами народов», а во французской — «Бургундскими вратами».

«Там (на берегу Рена-Рейна — В. А.) лишь очень немногие (германцы — В. А.), в надежде на свою силу, попытались переплыть на другой берег или же спаслись на лодках, которые нашлись там. В числе их был и Ариовист, который нашел маленькое судно и на нем спасся бегством; всех остальных наша конница догнала и перебила. У Ариовиста (вскоре скончавшегося, уже на германской территории, от полученных в битве с „потомком Венеры“ ранений — В. А.) было две жены (! — В. А.), одна из племени свебов, которую он взял с собой из дому, а другая норийка (то есть не германка, а кельтка из области Норик — В. А.), сестра царя Воккиона, который прислал ее в Галлию, где Ариовист и женился на ней. Обе они во время бегства погибли. Было и две дочери: одна из них была убита, другая взята в плен <…>. Когда известие об этом сражении проникло за Рейн, то уже достигшие его берегов свебы начали возвращаться на родину. Воспользовавшись их паникой, на них напали убии, жившие ближе других к Рейну, и многих из них перебили». («Записки о галльской войне»).

Для справки: с тех пор убии, считавшиеся (в частности, самим Гаем Юлием Цезарем), «цивилизованными германцами», за звонкое римское золото предоставляли в распоряжение армии «Вечного Рима» отряды своей легковооруженной кавалерии (именуемой Цезарем в своих записках «нашей конницей»). Союзнические отношения племени убиев с римлянами привели к ряду конфликтов между убиями и соседствовавшими с ними другими, менее «цивилизованными», с римской точки зрения, германскими племенами. Но это так, к слову…

Нам,