Борис Бурда - Великие романы

Удар не заставил себя долго ждать. Эрцгерцогиня София обрушила на нее самое страшное оружие императорского двора, которым она в совершенстве владела, – придворный этикет. Для свободолюбивой девочки, которой в детстве никто не запрещал сбегать в соседнюю деревушку, чтоб поиграть там с крестьянскими детьми, это обернулось сущим кошмаром, да еще и умело направляемым. Слишком короткие перчатки – заменить! Слишком глубокое декольте – прекратить! Выскочить из дворца в магазин за покупками без охраны и свиты категорически не допускается, сидите, дитя мое, и ждите, вам принесут то, что положено! Поужинать в своих покоях в неположенное время, да еще и в обществе друзей, не принадлежащих к императорской фамилии, – да что вы себе позволяете, милая моя, вы хоть представляете, что о вас могут подумать? От такой жизни скучно – подумаешь, какая важность, императрицы должны переносить скуку с достоинством! Немудрено, что в скором времени Сисси просто возненавидела свое положение, придвор367 ный этикет и высочайшую родню. В личном дневнике она называет свою невестку «жабой», ставшую ей родней российскую императорскую фамилию – «стадом бабуинов», собственную империю – «старым дубом, готовым развалиться на куски», а в собственных стишках мечтает превратиться в блоху, закусавшую весь дворцовый бомонд до кровавых язв. Да за десятую часть такого ее собственных подданных сажали в темную камеру и выбрасывали ключи! Даже собственного супруга она назвала раз в дневнике «чистокровным ослом», однозначно став виновной в оскорблении величества. Впрочем, тут сложнее – какие-то чувства между супругами, несомненно, были и сохранились навсегда, хотя со временем и преобразовались в нечто совершенно странное.

Кстати, о чувствах – помимо всех прочих обязанностей, императрица должна была обеспечить империю наследником престола. И в этом, не совсем прямым образом к ней относящемся вопросе эрцгерцогиня София вела себя с невесткой как с машиной для деторождения, лишенной даже признака человеческой души. Наследника немедленно и без проволочек, без него империя под угрозой! Первой родилась дочка – о, какой кошмар! Немедленно вторую попытку, и никакого саботажа – долг перед империей еще не исполнен! Опять рождается дочка – да это она нарочно, чтоб навредить империи, кройцдоннерветтерхиммельнохайнмаль! Немедленно рожать третьего, пока не поздно, – сепаратисты злобно поднимают голову, анархисты радостно потирают руки, верноподданные молятся и плачут! А чтоб от этого важного процесса вас, моя дорогая, никакие пустые хлопоты не отвлекали, детей мы у вас заберем и разрешим общаться с ними только в специально отведенные для этого часы, нечего с ними сюсюкать, это не обычные дети, а высочайшие особы, для них долг выше телячьих нежностей! Наконец-то родила сына-наследника – а как насчет запасного, враг хитер и коварен, не всякий сын переживает своего родителя (так оно, к сожалению, и вышло, но об этих ужасных событиях подробней в другом месте). Мать, общающаяся с собственными детьми по расписанию и под присмотром, что может быть ужаснее и нелепее?

В таких случаях, чтоб не сойти с ума, личность прячется в какие угодно заботы и ритуалы, придумывает себе занятия и увлечения. Сисси всегда заботилась о своем здоровье, а теперь это стало манией. В императорском дворце появляется новая, не типичная для него мебель – шведская стенка. Прогулки верхом иногда становятся многочасовыми, километраж прогулок пешком бывает и двузначным… Огромное влияние Сисси уделяет диете, не очень считаясь при этом с медицинскими авторитетами того времени – ей это и не нужно, здоровье у нее железное, другой бы на таких харчах просто околел! Среди разработанной специально для нее кухонной утвари сохранилось такое чудо природы, как пресс для выжимания мясного сока из полусырой телятины – чашкой такого напитка она вполне могла ограничить свой обед, довольствуясь на завтрак бульоном, рюмкой портвейна и парочкой сырых яиц.

Одно из самых популярных мясных блюд венской кухни, вареное мясо с гарниром из яблок и овощей, из-за причуд Сисси даже получило свое имя «тафельшпиц» – «конец стола». Император обожал это блюдо, но практически никогда не мог его доесть, потому что супругу любил все-таки больше – этикет обязывал его вставать из-за стола вместе с ней, и он не хотел ее огорчать, а много ли ей требовалось времени, чтоб выпить чашку сока из недожаренных бифштексов? Учтите при этом, что императорскую чету, разумеется, обслуживают первой, а когда они покидают стол, оставаться за ним тот же этикет запрещает, и прикиньте сами, много ли умудрялись съесть придворные более низкого ранга. Приходилось им несолоно хлебавши отправляться в окрестные кафе и там уже заказывать любимый всеми тафельшпиц – как было не прозвать его «концом стола»?

Отдельный разговор о косметике императрицы – эта отрасль искусства тогда только зарождалась, и в ней Сисси выказала себя смелым новатором. Не все ее изобретения, вроде теплых ванн из оливкового масла и ночных масок из сырой телятины, получили дальнейшее распространение. Но свою осиную талию – 50 сантиметров при росте 172 сантиметра – она сохраняла всю жизнь, и вес ее практически никогда не превышал 50 килограммов, любая современная манекенщица может позавидовать, особенно с учетом того, что акселерация тогда еще не явила миру течение свое и люди были существенно пониже нынешних. На ее портретах она никогда не улыбается, а руки всегда закрыты высокими перчатками – она считала свои зубы некрасивыми и была уверена в том, что у французской императрицы Евгении руки красивее, чем у нее. Это как раз очень по-женски, как и категорический запрет рисовать и фотографировать ее после достижения определенного возраста. Она хотела запомниться молодой. Впрочем, все современники сходятся на том, что немалую часть своей красоты и прекрасную фигуру она сохраняла всю жизнь. Положим, это ей далось ценой гастрита, малокровия и постоянных приступов слабости, сопровождавшихся повышенной температурой, но современные манекенщицы порой диетами до смерти себя доводят, и считается, что это почти нормально, а Сисси всю жизнь была подвижной и энергичной.

Может быть, ее супругу было бы получше, если бы она не была такой бойкой и беспокойной. Попросится она с ним в Вену, чтоб не сидеть в замке, как в клетке, пока он работает, – сразу же нахлобучка от свекрови и ему, и ей: что она у тебя, денщик, чтобы тебя на работу сопровождать? А бедному императору хуже всех, потому что он любит и жену, и мать, и этот конфликт разрывает его на куски. Ему бы пересилить себя и заступиться за правого, потому что на всех не угодишь, как ни старайся, да откуда взяться воле у сыночка такой деспотичной мамочки? В итоге жена осознает, что муж не хочет ее защитить от явной предвзятости, – а чем такое кончается, причем не только в императорских семьях? Сами понимаете. В 1860 году Сисси объявляет мужу, что их супружеские отношения потеряли для нее всякий интерес. Долг свой она исполнила, наследник у империи есть, если главное, чем ее супруг руководствуется в жизни – придворный этикет, то какие к ней могут быть претензии, если в сочинениях по этикету на эту тему ни словечка? Она отлично понимает, что у мужа могут возникнуть проблемы, и тут же сама рекомендует средство для их решения – завести метрессу; актриса Катарина Шратт, по ее мнению, идеальная кандидатура, она-то уж точно знает, что ему понравится! Муж послушно исполняет ее указание и не расстается с фройляйн Шратт всю жизнь – наверное, она действительно была ему по вкусу, – кому, как не Сис-си, это лучше знать?