Василий Минаков - Гневное небо Тавриды

- Вас понял, - голос Щербакова.

- И возможно скорей!

Необычное напоминание. Командир полка Наум Захарович Павлов своих летчиков знал...

Видимость прекрасная, чистая голубизна неба пронизана лучами уже поднявшегося над горизонтом солнца. Внизу просверкала серебром Цемесская бухта, в дымах проплыл Новороссийск. Над Абрау-Дюрсо высоко кружились, поблескивая, четыре "мессера". Бомбардировщиков не видно. Однако "мессеры" сразу пошли навстречу. Неспроста!

Стариков развернулся, передал Щербакову:

- Витя, не отвлекайся, хитрят! Уже в ходе схватки заметил на небольшой высоте в стороне группу "хейнкелей". Так и есть!

- Атакуй, не оглядывайся! Прикрою!

- Понял, - спокойно прозвучал ответ друга.

Ударная четверка обрушилась на "хейнкели" сверху. Стремительная атака ошеломила врага. Только два бомбардировщика сбросили бомбы на порт, остальные - куда попало. Два Хе-111 загорелись.

В разгаре боя Стариков заметил еще одну группу бомбардировщиков - они уже подходили к Цемесской бухте. Что делать? Резким рывком он выводит машину из боевой "карусели". Оставив троих ведомых связывать боем "мессеры", в одиночку устремляется на перехват.

Атака, вторая... Один бомбардировщик задымил, остальные развернулись в сторону Анапы. "Мессеры", выйдя из боя, последовали за ними.

Стариков быстро собрал свою четверку, бросился вдогон. На подходе к Анапе прошел фюзеляж еще одного из бомбардировщиков. Стрелок из горящего "хейнкеля" успел послать в него очередь. Мотор продолжал работать, машина хорошо слушалась рулей. Однако горючего оставалось лишь на обратный путь. Подал команду на сбор...

Подходя к аэродрому, проверил шасси. Заклинило! Приказал ведомым садиться, сам начал выполнять каскад фигур, стараясь высвободить колеса силой инерции. Тщетно. Тогда приземлил машину на фюзеляж...

...10 августа. Стариков с Тащиевым вылетели на патрулирование. Перехватили шестерку Хе-111, направляющуюся на удар по нашим кораблям. Заставили противника сбросить бомбы в воду далеко от транспортов. Дмитрий пристроился в хвост к одному из уходящих на запад "хейнкелей" и с короткой дистанции поджег его. Опытный фашист сумел скольжением сбить пламя. Стариков вновь зашел ему в хвост и поливал огнем из всего бортового оружия до тех пор, пока бомбардировщик не перешел в крутое пикирование и не врезался в воду. Убедившись, что кораблям больше ничего не угрожает, друзья взяли курс на восток. Неожиданно со стороны солнца на них свалилась пятерка "мессеров". Завязался жаркий воздушный бой. Одному из гитлеровцев удалось незамеченным зайти в хвост Старикову. Тащиев бросился на выручку, не обращая внимания на то, что в тот миг ему самому в хвост нацелились два фашиста. Подойдя вплотную, выпустил длинную очередь. "Мессер" стал на крыло и рухнул вниз, как сорвавшийся со скалы камень. Должно быть, только это и спасло Сурена: фашисты, уже поймавшие его в прицел, от неожиданности запоздали нажать на гашетки...

Стариков никогда не уставал в полете. На аэродроме, шагая своей легкой походкой несколько впереди Сурена, не оборачиваясь заметил:

- Между прочим, учти. Если бы тебя срезали...

Горячий Сурен попытался что-то возразить, но вдруг увидел окаменевшие скулы друга.

- Учту, командир. Спасибо...

...12 августа. В летную книжку Старикова вносится запись об уничтоженном "юнкерсе".

Утром он вылетел во главе четверки на прикрытие кораблей, идущих в Новороссийск. В районе мыса Идокопас встретил большую группу "мессершмиттов": фашисты намеревались расчистить воздушное пространство для беспрепятственных действий своих бомбардировщиков. Молниеносно оценив обстановку, скомандовал:

- Атакуем с ходу!

Четверка плотным строем понеслась в лобовую.

- Беру ведущего!

"Мессер" быстро увеличивался в размерах. Дмитрий шел как на таран. Нервы фашиста не выдержали, он взял ручку на себя. Этого мгновения оказалось достаточно: в сетке прицела возникло желтое брюхо, последовал разящий залп...

В стороне падал еще один сбитый самолет противника.

- Молодцы, ребята! - крикнул Стариков, разворачиваясь для новой атаки.

Строй вражеских истребителей рассыпался. Вскоре, разбившись на мелкие группы, фашисты уже удирали.

- Не отвлекаться на преследование! И в самом деле, не успел он собрать свою группу, как в наушниках прозвучал голос одного из товарищей:

- Командир, слева девятка "юнкерсов"!

Фашисты шли стороной, словно давая понять, что бомбить корабли в их задачу не входит.

- Извиняются, видел? - ехидно заметил Сурен. - Еще бы крылышками помахали.

- Разговоры! Рассредоточиться!

Фашисты развернулись, строем устремились на корабли. Шесть "мессеров" прикрытия пытались навязать бой четверке Старикова. Но в этот момент неожиданно для всех сверху спикировала еще одна пара "яков" - подтянулась с аэродрома - и с ходу сбила двух фашистов.

Воспользовавшись замешательством врага, Стариков увернулся от боя, направил свою группу на "юнкерсы". Несколькими очередями прошил хвостовую часть ведущего, его кормовой пулемет захлебнулся. Потянулись трассы с соседних "юнкерсов". Дмитрий пробил левый мотор бомбардировщика, показался дым. Опытный гитлеровец попытался спастись пикированием. Снизившись до бреющего, змейкой уходил в сторону моря. Но Стариков и Тащиев не теряли его из виду. Группа вражеских бомбардировщиков, лишившись вожака, стала расползаться.

- Сурен, добей гада! - крикнул Стариков, решив вернуться к охраняемым кораблям.

Догнав противника, Тащиев нажал на гашетки. Оружие молчало: кончились боеприпасы! Стариков успел это понять, вышел из разворота и, прижав "юнкерс" к воде, поливал его огнем до тех пор, пока тот не врезался в море...

Трудные это были дни. Кровопролитные бои шли южнее Краснодара, Майкопа, на перевалах Главного Кавказского хребта. И особенно - на новороссийском направлении. Враг бросал в бой все новые и новые силы, нашим войскам приходилось беспрерывно восполнять потери. Большое значение приобрели морские коммуникации: по ним осуществлялся подвоз живой силы, техники, боеприпасов, горючего. Удары по нашим плавсредствам стали едва не основной задачей фашистской авиации. Флотские истребители самоотверженно защищали свои корабли.

Два дня у побережья стоял густой туман. К утру 15 августа погода улучшилась. Полк подполковника Павлова начал свой очередной боевой день.

Первой ушла в воздух эскадрилья капитана Литвинчука. Ее "дежурство" прошло спокойно: над морем еще висела голубоватая дымка, бомбометание по точечным целям было фашистам затруднено.

Двум звеньям второй эскадрильи "повезло" больше: видимость улучшилась, встречи с противником надо было ждать с минуты на минуту.