Наталья Командорова - Русский Стамбул

В декабре 1793 года Михаилом Илларионовичем было получено предписание возвращаться на родину, а дела следует передать двадцатишестилетнему камер-юнкеру В.П. Кочубею, назначенному вместо Кутузова чрезвычайным послом и полномочным министром при Оттоманской Порте. М.И. Кутузов, как было велено, сдал дела новому послу по его прибытии в Константинополь в феврале 1794 года.

Воспитанник В.П. Кочубей и воспитатель А.Я. Италинский

Сменивший М.И. Кутузова на посту русского посланника в Константинополе князь Виктор Павлович Кочубей впоследствии в справочной литературе именовался как государственный деятель, канцлер по внутренним делам, почетный член Петербургской академии наук. Он являлся племянником по матери князю А.А. Безбородко, в дальнейшем пользовался его покровительством. Кочубей учился в университетах Женевы, Упсалы, Лондона. С 1784 года выполнял различные дипломатические поручения. Посланником в Константинополе он пробыл с 1793-го по 1797 год. Виктор Павлович потом входил в ближайшее окружение императора Александра I…

Исследователь биографии Кутузова Л.И. Раковский описал в своей книге мнение Михаила Илларионовича по поводу карьерного взлета столь молодого человека: «От петербургских знакомых Михаил Илларионович узнал, что Кочубей, получив назначение в Турцию, ездил в Гатчину к наследнику Павлу Петровичу разведать, угодно ли это ему. Кочубей пробыл в Гатчине два дня, стало быть, понравился наследнику.

— A-а, предусмотрителен и хитер! Из него дипломат получится! — оценил действия Кочубея Михаил Илларионович…»

Любопытно, что воспитателем В.П. Кочубея был Андрей Яковлевич Италинский — почетный член Российской академии художеств; действительный тайный советник, дипломат, судьба которого также связана с Константинополем. Исследователи биографии Италинского отмечали, что после окончания в 1761 году Киевской духовной академии он вначале изучал медицину в Петербурге, потом служил в госпиталях, принимал участие в войне с Турцией и, выйдя в отставку, поселился как частное лицо за границей.

В Лондоне и Париже, помимо медицины, Италинский увлекся археологией, восточными языками, стал членом нескольких ученых обществ. Считается, что именно в тот период С.Р. Воронцов, по-видимому, протежировал Италинского перед А.А. Безбородко, и будущий канцлер выбрал Андрея Яковлевича в воспитатели для своего племянника В.П. Кочубея, обучавшегося тогда за границей.

Очевидно, находящемуся в Париже Италинскому посчастливилось быть представленным и будущему императору Павлу I. В 1795 году Андрей Яковлевич получил должность посланника в Неаполе, а в 1801 году его перевели послом в Константинополь, где он пробыл до 1817 года. Среди дипломатических достижений Италинского исследователи называют Бухарестский мир 1812 года, подготовку и переговоры по заключению которого он вел вместе с М.И. Голенищевым-Кутузовым.

Экспедиция графа В.П. Орлова-Давыдова

Дипломаты, купцы, паломники были не единственными, кто посещал Константинополь в те времена. С конца XVIII века в жизни русского общества важное место начали занимать путешествия. В первую очередь путешествовали знатные и обеспеченные, люди: в одиночку и целыми семьями с прислугой. Однако все большее распространение получали организованные экспедиции, в состав которых входили ученые, писатели, художники и прочие творческие личности.

Одна из таких четырехмесячных «художественнолитературных» экспедиций на Восток была организована в 1835 году на свои средства выпускником Эдинбургского университета Владимиром Петровичем Давыдовым, писателем, тайным советником, почетным членом Академии наук (с 1856 года ему было высочайше разрешено принять фамилию и титул графа, после чего он стал именоваться графом В.П. Орловым-Давыдовым). Вернувшись в Россию, Давыдов продолжил службу в Министерстве иностранных дел. Написал по итогам экспедиции «Путевые записки, веденные во время пребывания на Ионических островах, в Греции, Малой Азии и Турции в 1835 году Владимиром Давыдовым», изданные в Санкт-Петербурге в конце 30-х — начале 40-х годов XIX века. В.П. Орлов-Давыдов собрал коллекцию рукописей и старопечатных книг. В конце своей жизни делал крупные пожертвования библиотекам и музеям, помогал творческим людям.

Маршрут экспедиции 1835 года пролегал через Грецию, Турцию и Афонский архипелаг. Константинополь был одним из пунктов, где предполагали остановиться путешественники. В состав экспедиции вошли архитектор Н.Е. Ефимов, археолог Крамер и друг Давыдова художник Карл Брюллов. Обязанности среди членов предприятия были распределены: Давыдов планировал написать книгу о путешествии, художники Ефимов и Брюллов обязались воспроизвести в своих картинах места, где они побывали, а архитектору Крамеру поручалось обследовать и фиксировать в письменном виде памятники старины, осматриваемые путешественниками. Во время посещения ими Греции дела шли хорошо, все участники группы много и увлеченно работали. Но внезапно экспедиция начала распадаться. Ее покинули Ефимов и Крамер, заболел Брюллов. Владимир Петрович совсем загрустил и подумывал уже о том, чтобы прекратить работу и отменить планируемый ранее переезд из Афин в Константинополь.

Однако неожиданная помощь появилась в облике тридцатилетнего лейтенанта Русского военного флота В.А. Корнилова.

В лучах славы К.П. Брюллова

Это потом В.А. Корнилов стал прославленным флотоводцем, вице-адмиралом, героем Севастопольской обороны 1854–1855 годов. А когда он познакомился с Давыдовым и Брюлловым, то командовал бригом «Фемистокл». Корабль находился в распоряжении русского посланника в Турции А.П. Бутенева и по его распоряжению был временно командирован из Константинополя в Грецию для выполнения особых поручений. Карл Брюллов был настолько очарован удалым боевым офицером, что сразу же после знакомства, в 1835 году, написал его портрет: «В.А. Корнилов на борту брига «Фемистокл».

«Фемистокл» Корнилова доставил Давыдова и Брюллова в Турцию. Спустя месяц после прибытия в Константинополь Давыдов уехал на родину, а художник прожил в турецкой столице еще несколько месяцев, наполненных плодотворной работой. Оба были поражены нищетой жилых кварталов, населенных простолюдинами. Давыдов впоследствии писал об этом впечатлении: «… Удивляешься нечистоте, бедности и уродливости того, что прельщало нас издали. Улицы узки, кривы, нечисты, дома, сколоченные из досок и расписанные разными красками, заходят один за другой уступами и портят перспективу…»