Сергей Голукович - Поперечное плавание

Иван Васильевич тоже задумался.

— Не силен я в тактике и в понтонерском деле. Но успел приглядеться к тебе. Знаю: командир ты настоящий, смелый. Верю как коммунисту. Решай сам. А отвечать за все будем вместе.

Корнев решил под покровом темноты отвести батальон в село Мешково, что в тридцати километрах от станицы Вешенской на Дону. Коротко поставил командирам рот задачу по карте. Вперед и на фланги выслал дозоры на мотоциклах, во главе ротных колонн поставил зенитные пулеметные установки.

В установленное время машины одна за другой, еле заметно подсвечивая через щели нафарников, тронулись в путь по полевым дорогам. Колонну вел сам комбат, а Соловьев, после гибели Башары оставшийся без машины, сел в эмку комиссара, замыкавшую колонну. Двигались осторожно, на малых скоростях. Когда проехали километров десять, комиссар вдруг спросил у Соловьева:

— Ты не знаешь, где партбилет Тюрина?

— Нет, не знаю. Надо у Коптелова уточнить.

Условным сигналом остановили колонну, и вскоре выяснилось, что Тюрина похоронили с партбилетом в кармане гимнастерки.

— Что будем делать? — растерянно поглядел на комбата комиссар. — Мы обязаны партбилет сдать в политуправление.

Корнев задумался, подозвал к себе лейтенанта Крашенинникова:

— Вынуждены, Николай, потревожить могильный сон вашего друга. В спешке забыли партбилет, забрать у Георгия. Можно вас попросить…

— Понял, — перебил комбата лейтенант. — Билет привезу…

Крашенинникову выделили полуторку и пять понтонеров с лопатами и ручным пулеметом, и машина пошла в обратный путь.

Ночь в батальонной колонне прошла тревожно. Сначала беспокоились за Крашенинникова: машина могла нарваться на немцев. Когда же, выполнив опасное и очень тяжелое поручение, он вернулся, стали беспокоиться за другое: враг шел параллельными путями. Порой он был на удалении полукилометра. К утру колонна вышла на грейдерную дорогу, и за ней потянулся густой шлейф пыли.

Вызвав командиров машин в голову колонны, Корнев распорядился: пока еще лежит роса, двигаться сбоку от дороги по траве и даже по посевам. За ночь и утро ушли от берегов Оскола почти на двести километров.

Солнце поднялось выше. Колонна остановилась в тени густой лесопосадки. Повара еще в пути растопили походные кухни, и вскоре поспел немудреный завтрак: пшенная размазня с салом и крепкий чай с сахаром.

В стороне от стоянки выставили посты охранения. На марше понтонеры не спали — и, улегшись на траве, быстро уснули. Не спалось только командирам: с северо-запада доносились отголоски далекого боя.

Через некоторое время вернулся сержант, которого лейтенант Донец посылал проверить на мотоцикле дорогу впереди. Тот, размазывая по потному лицу пыль, сообщил, что в десяти километрах отсюда железнодорожный переезд. Через него сплошным потоком идут на восток машины и повозки. У одного из командиров он узнал, что наши сдерживают немцев километрах в двадцати от железной дороги.

«И нам пора в путь», — решил Корнев. Колонна снова запылила по дороге. К утру была в селе Мешково. Оно своим центром втиснулось в котловину, которую омывает разделившаяся на два рукава речушка. Она хотя и небольшая, но глубокая. С северной окраины села есть добротный мост, а на южной — даже два. По дворам села разместилась приведенная майором Копачовцем техника. Он привел все машины, находившиеся во втором эшелоне батальона, за исключением полуторки с кинопередвижкой. В дороге у нее сломался задний мост. С этой полуторкой остался политрук Ястребинский, пообещавший догнать колонну, как только закончат ремонт.

Сундстрем облюбовал для штаба дом сельсовета, с крыльца которого был хорошо виден пологий северный склон котловины, а в окно большой комнаты проглядывался и южный. Едва устроились, Корнев вызвал командиров подразделений и начальников служб для доклада о состоянии транспорта после марша. Оказалось, что почти у всех машин горючее на нуле. Еще больше озадачил комбата техник-лейтенант Смолкин, который доложил, что на нефтебазе в Чертково горючего не дали. Там находится представитель Юго-Западного фронта, который заявил, что понтонно-мостовой батальон у него не числится.

— Надо искать бензин, — приказал комбат Смолкину. — Ищите на Дону, на железнодорожных станциях. Пошлите машину по полевым станам. Без горючего нам нельзя!

Стоявший рядом комсорг младший лейтенант Микулович обратился к комбату:

— Разрешите, и я поеду со Смолкиным искать горючее? Надо ехать к железной дороге, должны же на ней быть склады горючего.

Так и решили. Запылили по дороге три машины: две цистерны и одна с бочками. Издали они больше похожи на возы сена: так густо оплетены для маскировки зелеными ветками. Немного погодя, остановив машину, техник-лейтенант Смолкин вышел из кабины трехтонной цистерны, подозвал к себе Микуловича, ехавшего за ним на второй цистерне — полуторке.

— Видишь? — показал он рукой вперед. — Что будем делать?

В нескольких километрах, над тем местом, где по его предположению находилась Вешенская, построившись в круг, один за другим падали вниз вражеские самолеты.

— Может, переждем? — неуверенно произнес Микулович.

Но в это время вслед за донесшимся грохотом рвущихся бомб послышался сильный взрыв, и в небо поднялись густые клубы черного дыма.

— Ну а теперь что будем делать? — снова повторил вопрос Смолкин. — Наверняка разбомбили нефтебазу.

— Надо ехать к железной дороге, — сделал вывод Микулович. — Должны же быть склады горючего и на других станциях кроме Чертково.

Так и решили: искать бензин на железной дороге, хотя к Дону было гораздо ближе. Снова тронулись в путь. Примерно через час быстрой езды по проселку, идущему рядом с полезащитной посадкой, приблизились к большаку, проходившему параллельно железной дороге в одном-двух километрах. По ней прошла какая-то колонна, оставившая за собой длинный шлейф густой пыли. Машины Смолкина пересекли большак словно в дымовой завесе. Наглотались пыли, свободно вздохнули лишь у переезда. Рядом стояла казарма путевых рабочих. Из нее вышла старуха, а вслед за ней — седой путевой рабочий. Увидел, что из кабин выглядывают головы в пилотках со звездочками, сказал:

— Как вы сюда попали? По шляху немецкие машины идут. У нас уже побывали мотоциклисты. Погалдели, прихватили с собой кур и укатили.

…Время шло к вечеру, но духота все еще не спадала. В сельсовете все окна были распахнуты, и иногда по комнатам пробегал спасительный ветерок сквозняка. Корнев, сидя у окна, с тревогой думал о том, что ни Слепченко, ни Смолкина с Микуловичем нет. «Где взять горючее?» Вдруг возник проблеск надежды: «А если попросить по дворам окружающих сел горючего? В каждом дворе хотя бы по литру найдется керосина, лигроина или бензина. Обычно деревенские заботливые хозяйки обменивают их у проезжих шоферов на молоко».