Бернард Монтгомери - Мемуары фельдмаршала

Затем я должен сказать о своей системе личного командования из тактического штаба, расположенного в районе боевых действий. Я разделил свой штаб на три эшелона:

тактический штаб;

основной штаб;

тыловой штаб.

Тактический был штабом, из которого я вел личное командование и контролировал ход сражения. Он был небольшим, весьма действенным и мобильным на собственном транспорте. Состоял он главным образом из связистов, шифровальщиков, охраны и очень маленького оперативного штаба, ведшего наблюдение за ходом битвы.

Основной являлся центром всей штабной организации. Я отдавал из тактического штаба устные приказы подчиненным мне командирам. Штабная работа по этим приказам велась в основном и тыловом. Начальник штаба и начальник тыла находились в основном. Последнему требовалось иметь в тыловом хорошего заместителя, и тут начал блистать своими способностями Майлз Грэхем. В конце концов, как я уже говорил, он сменил Брайена Робертсона, а «Рим» Лаймер стал заместителем Грэхема.

Тыловой был административным эшелоном штабной организации. В него входили адъютантский и квартирмейстерский отделы, службы и управления.

Мы приобрели большой опыт в развитии и использовании этого типа организации, и я перенес его в 21-ю армейскую группу, когда оставил командование 8-й армией. Ее можно использовать начиная от штаба армии и выше; для штаба корпуса она не годится, так как командир корпуса должен иметь при себе весь основной штаб, чтобы вести тактический бой. [182]

Командующий армией может добиться наилучших результатов, лишь работая в тактическом штабе. Если он не способен обрести такого мышления, то никогда не станет хорошим командующим.

И наконец должен упомянуть, что мне постоянно давали со всех сторон советы, как вести сражение, что делать дальше и т. д. Думаю, так было со всеми моими предшественниками по командованию 8-й армией, и, возможно, они принимали эти советы.

В середине ноября 1942 года я написал начальнику Имперского генерального штаба и привожу цитату из этого письма:

«На мой взгляд, одной из самых интересных особенностей в ведении боевых действий является то, что люди стараются поколебать твою уверенность в своих решениях, внушить, что твой план плох и тебе следует делать то-то и то-то. Если б я делал все, что мне предлагали, то до сих пор находился бы под Аламейном!»

Одним из важных уроков, которые я вынес из кампании в Африке, является необходимость решить, что ты хочешь сделать, а затем исполнить это. Нельзя отвлекаться от своей задачи на доброжелательные советы тех, кто не знает полностью всей оперативной обстановки и никакой ответственности не несет.

Меня с начала до конца поддерживал Александер. Он никогда не докучал мне, никогда не действовал на нервы, не советовал, что делать, и сразу же предоставлял мне все, о чем я просил, — терпеливо выслушав объяснения, почему я прошу то или другое. Но был достаточно великодушен, чтобы не требовать объяснений; он полностью мне доверял.

Меня с детства приучили быть изобретательным. Во время африканской кампании изобретательность мне пригодилась. Меня также приучили благодарить судьбу, и я, разумеется, благодарил ее. [183]

Глава одиннадцатая. Сицилийская кампания

10 июля — 17 августа 1943 г.

В январе 1943 года, когда страны Оси были изгнаны из Африки, поступил приказ провести операции для вывода Италии из войны. Было решено, что первым шагом станет захват Сицилии; операции было присвоено кодовое наименование «Эскимос».

18 апреля, когда 8-я армия еще вела бои в Тунисе, я сообщил Александеру, что, на мой взгляд, положение с планированием «Эскимоса» вызывает тревогу. Я понимал, что план этой операции создан в Лондоне, и по тому немногому, что мне удалось узнать, он не производил хорошего впечатления. Требовалось срочно увидеться с Эйзенхауэром и принять решения по нескольким важным вопросам. Эйзенхауэр сразу же согласился, и 19 апреля я вылетел в Алжир на недавно полученной «Летающей крепости».

Эйзенхауэр и Александер целиком согласились с моими предложениями, и в военное министерство была отправлена телеграмма с просьбой официально назначить де Гингана начальником штаба 8-й армии в звании генерал-майора.

В Каир я вылетел 23 апреля. В полете размышлял о будущем. Рядовой Глейстер назвал 8-ю армию «братством». Он был прав: мы представляли собой «братство по оружию». Мы делали что хотели. Одевались как хотели. Важны были успех и победы с минимальными потерями. Я был главой этого братства. Не давал спуску за ошибки, особенно за повлекшие гибель людей; не допускал отклонений от основ плана сражения. Но в том, что касается деталей, разрешал подчиненным командирам поступать по своему усмотрению. Пока мы не прорвались через ущелье Габес и не оказались на равнине в Тунисе, это была собственная война [184] 8-й армии; мы сами разрабатывали планы и намечали сроки в соответствии со стоявшими перед нами задачами. Александер позволял мне вести эту собственную войну, как я считал нужным, и во всем меня поддерживал; мы неизменно приносили ему успех, и он охотно оставался в стороне от принятия решений.

Но теперь положение вещей изменилось, мы соединились с основными силами в Северной Африке. Предстояло научиться приспосабливать свои методы ведения боевых действий, свое поведение к более широкому контексту — войне в целом, а это зачастую — а может, и всегда — означает компромисс. 8-й армии теперь предстояло отправиться в Европу на кораблях ВМФ и там учиться воевать на закрытой местности. Пустыня, которую мы превосходно знали и преодолели, оставалась в прошлом. Мы все знали, что намечается открытие второго фронта в Европе, переправа через Ла-Манш и высадка десанта. Возможно, Сицилии предстояло стать в некотором смысле репетицией более серьезной операции, которая начнется в 1944 году.

Во всяком случае, чем больше я думал над этим, тем больше осознавал, что свободе, какой мы пользовались в пустыне, пришел конец. Нам предстояло научиться взаимодействовать с другими, и многие наши идеи и планы, возможно, будут отвергнуты ради общих интересов. И все же я твердо решил, что 8-я армия никогда не пойдет в бой, располагая скверным планом, что жизни офицеров и солдат не будут приноситься в жертву в ненадежных авантюрах. Я вел эту армию к победе по Африке две тысячи миль. Я обещал офицерам и солдатам, что оплошностей больше не будет. И перед отправлением на Сицилию мне нужно будет побывать во всех дивизиях и сказать солдатам, что я уверен: и там нас ждет успех.

От де Гингана я знал, что существует уже семь планов вторжения на Сицилию.