Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Печальная гибель Авимелеха от руки женщины, сбросившей ему на голову мельничный жернов, назидательно свидетельствовала о печальной участи «самодержца».
В Первой книге Царств подробно рассказано, как была установлена царская власть. Конечно, Богом, но при каких обстоятельствах и с какими словами! Поистине, это своего рода манифест, обращенный то ли в прошлое, то ли в будущее. Итак, евреи решают поставить над собой вместо судей – царя. Они обратились к пророку и, по совместительству, последнему судье Самуилу с такой просьбой: «Поставь нам царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов» (1 Цар. 8:5). Что можно фигурально перевести как «Хотим жить, как все остальные». Желание царской власти – и это ключевой момент! – означает отказ от теократии. Отныне царь-Бог не нужен евреям, им нужен царь-человек. И сказал Бог Самуилу: «Не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними (!!! – Е. С.); как они поступали с того дня, в который Я вывел их из Египта, и до сего дня, оставляли Меня и служили иным богам, так поступают они и с тобою; итак, послушай голоса их; только представь им и объяви им права царя, который будет царствовать над ними» (1 Цар. 8:7–9). И вот, послушный воле Бога, Самуил излагает права царя и предупреждает: «Вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмет, и приставит к колесницам своим, и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его; и поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками, и чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его; и дочерей ваших возьмет, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы; и поля ваши и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмет, и отдаст слугам своим; и от посевов ваших и из виноградных садов ваших возьмет десятую часть и отдаст евнухам своим и слугам своим; и рабов ваших и рабынь ваших, и юношей ваших лучших, и ослов ваших возьмет и употребит на свои дела; от мелкого скота вашего возьмет десятую часть, и сами вы будете ему рабами; и восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда» (1 Цар. 8:11–17). Но народ уперся, и был выбран царь Саул, который хотя и был хорошим полководцем, но в конце жизни отпал от Бога и погиб вместе с сыновьями.
Галерея последующих царей иудейских и израильских (представленная жрецами и книжниками, напомним читателю) дает лишь подтверждение основной мысли о том, что иудеи променяли благотворную божию власть на человеческое самоуправство. Даже ближайшие преемники Саула – его зять Давид и сын последнего Соломон – хоть и были величайшими царями, полководцами и политиками, откровенно заклеймены в Писании как убийцы (особенно первый, так что ему Бог даже запретил Себе храм строить из-за большого количества крови на руках) и прелюбодеи (особенно второй, чьи бесчисленные жены и наложницы склонили его к идолопоклонству). Об остальных и говорить нечего. Многовековое противостояние иудейских и израильских царей с пророками и священством отчасти уподобляло попытки реставрации еврейской теократии прочим подобным процессам, протекавшим в Египте, государствах Междуречья и т. п., где жрецы пытались именем богов ограничивать или узурпировать власть светских владык. Последнее явление также известно в истории как классическая теократия. Только в этих случаях она существует как юридическая, то есть когда власть реально находится в руках или под влиянием религиозных групп или деятелей, а в ветхозаветном случае речь идет именно о правлении Бога посредством указаний, откровений и т. п., которые, правда, получают все те же религиозные группы (можно вспомнить целые школы пророков, так называемых сынов пророческих) или деятели. То есть, говоря совсем упрощенно, разницы, по сути, никакой, только в случае с иудеями у них есть четкое обоснование в Писании. Не исключаем, что таковое право было обосновано и иероглифами у египтян, и клинописью у вавилонян, однако «действующим» правом, пережившим тысячелетия, осталось именно иудейское Писание, «наследственно перешедшее» христианам и в итоге давшее идею теократии Савонароле. Римское папство тоже можно в какой-то степени рассматривать как юридическую теократию, но именно поэтому она была «ниже» истинной, древнеиудейской, ибо папа, «наместник Божий на земле», фактически узурпировал власть и прерогативы Бога, и это было настолько очевидно, что не могло не привести к столкновению Александра Борджиа с Джироламо Савонаролой с заранее предсказуемым итогом.
Таковы в общих чертах теория и практика установленного Савонаролой во Флоренции правления – то ли народного, то ли божьего. События 1494–1495 годов – это апогей его деятельности, его звездный час. И вместе с тем – начало конца, который он столь ясно начал предчувствовать; впрочем, дуэль с Римом, начавшуюся в это время, мы пока вынесем за рамки нашего повествования, поскольку надо еще вернуться в Рождественский пост 1494 года для анализа проповедей на книгу пророка Аггея. Пока же отметим, что это же время было для Савонаролы временем тяжелых потерь: в сентябре ушел из жизни Полициано, в ноябре – талантливый Пико, проживший всего 32 года (перед смертью Джироламо успел постричь его в монахи-доминиканцы; А. Топорова предполагает, что он мог быть отравлен). Правда, Тито Ченти утверждает, что и мать Савонаролы скончалась 16 ноября 1494 года. Поначалу мы рассматривали три версии. Либо он ошибается, либо вновь имеет место «жонглирование» летоисчислением, которое постоянно заставляет «люфтовать» один год при определении дат событий в жизни Савонаролы, либо имеет место ошибка издателей того письма, о котором сейчас пойдет речь (а пример подобного рода еще встретится нам при рассказе о чуме 1497 года). В общем, в итоге оказался не прав итальянский святой отец: против утверждения Ченти выступает письмо фра Джироламо матери, датируемое следующим, 1495 годом и связанное со смертью дяди Борсо – брата Лены. Лишним доказательством могло бы выступить предисловие В. Гайдука к книге Ченти, где по книге П. Виллари цитируется фрагмент письма Савонаролы матери, датируемого 1496 годом: «О, если бы матери могли без слез смотреть на мучения детей! Милая мама, я говорю это не для того, чтобы огорчить вас, но для того, чтобы, если мне придется умереть, вы были готовы к этому»[180]. Однако очевидно, что это фрагмент не более позднего, а того же самого письма 1495 года, которое мы и приводим ниже целиком:
«Достопочтеннейшая и возлюбленнейшая мать, пусть пребудут с тобой Божьи мир и утешение. Узнав от одного из
