Выживать, чтобы гонять. Один год в мире «Формулы-1» - Гюнтер Штайнер
Инициатива нулевого следа также подразумевает изменения в автомобилях. К 2026 году 50 % энергоблоков будут работать на двигателях внутреннего сгорания, а 50 % – на электричестве. Прижимная сила уменьшится, но все мы будем в равных условиях. Иногда для того, чтобы поступить правильно, нужно адаптироваться, и «Формула-1» отлично справляется с этим. Разумеется, с точки зрения технологий.
Интересно, как все это повлияет в итоге на «Формулу-Е»[58]. По идее, по мере приближения «Формулы-1» к тому, чтобы стать углеродно-нейтральной, потребность в чем-то вроде «Формулы-Е» должна уменьшиться? Я могу ошибаться, конечно. Думаю, что «Формула-Е» проделала хорошую работу, информируя людей о проблемах, которые встают перед нами. Однако есть ли у нее будущее? «Формула-1» находится на том уровне, на котором ее практически невозможно догнать. Это слишком большой спорт. Кроме того, мы еще не знаем, насколько электричество будет актуально впоследствии. Оно, безусловно, станет частью будущего, однако в настоящее время разрабатывается множество альтернативных технологий (многие из них относятся к «Формуле-1»), и поэтому складывать все яйца в одну технологическую корзину, на мой взгляд, не имеет смысла. Если бы мне нужно было высказать догадку прямо сейчас, я бы предположил, что будущее автоспорта не в «Формуле-E». Там также многое меняется; в частности, Audi покидает «Формулу-Е», чтобы перейти в «Формулу-1». О чем это говорит вам? И, в конце концов, я прошу прощения, но их автомобили звучат как чертова швейная машинка, а шины издают шум, будто кроссовки на баскетбольных матчах. Это действует мне на нервы! Учитывая мое везение, наверняка все мои предположения в итоге окажутся ошибочными и через 10 лет я останусь без работы и буду делать вид, что ничего не говорил.
Я думаю, что включение трасс в инициативу по нулевому выбросу углерода стало важным шагом. Конечно, команды присутствуют там на протяжении всего года, но задумайтесь о том, что значит организовать Гран-при, а затем принять на трассе 300 000–400 000 человек в течение уик-энда. Подумайте о задействованной в этом логистике. Я уже не говорю о таких вещах, как переработка.
Мотивацией, которая стоит за всем упомянутым выше (включая минимализацию выбросов, переработку и сокращение отходов и т. д.), является необходимость подавать правильный пример. Идея заключается в следующем: если болельщик видит, что «Ф-1» делает это, он решит делать то же самое. Даже такие старые идиоты, как я, могут стать примером для подражания. Сейчас я стараюсь не покупать воду в пластиковых бутылках, а когда иду в Walmart – растрепанный, в шортах и сандалиях, – то не использую пластиковые пакеты. Причина, по которой я озаботился подобным, в основном заключается в нашем спорте. Это больше не подлежит обсуждению. Это часть того, кто мы есть и что мы делаем.
Еще я хочу поговорить об инклюзивности, которая также сейчас является важной темой. Ранее я сказал, что сокращение бюджета заставит нас больше сосредоточиться на талантах, а не на деньгах. Я думаю, так должно быть везде. У «Формулы-1» репутация весьма элитарной серии, и, на мой взгляд, нужно это изменить. Не только с точки зрения инклюзивности, но и с точки зрения развития гонщиков. В конце концов, чем больше людей примут участие в соревнованиях начального уровня, тем больше у нас будет шансов найти следующего Льюиса Хэмилтона или Макса Ферстаппена. Однако здесь есть дилемма. Начнем с того, что автоспорт любого уровня – дело дорогое, и от этого никуда не деться. Гонки не футбол, где нужен только мяч. Кроме того, из-за нынешней популярности нашего вида спорта может возникнуть риск переполненности. Как обычно, важно найти тот самый баланс. Люди хотят принимать участие, мы хотим раскрывать таланты, но кто будет за все это платить? Замкнутый круг. Ничто не может измениться в одночасье, но во всем мире внедряются инициативы, чтобы сделать вещи вроде картинга более доступными для желающих. На самом деле я довольно оптимистичен в этом вопросе, и хотя мы должны сделать наш спорт более открытым, я верю, что если у кого-то есть талант и стремление, то он в любом случае найдет способ заниматься любимым делом и добиться успеха. Может быть, я сейчас звучу наивно, но это то, как я вижу мир.
Самый распространенный вопрос на тему инклюзивности, который мне задают, – почему в «Формуле-1» так мало женщин и цветных людей. Мой ответ на данный момент следующий: такова наша реальность. Как и в случае с молодыми гонщиками, «Формула-1» (равно как и автоспорт в целом, я думаю) делает многое и должна делать еще больше, чтобы изменить общее представление о том, кто может работать в нашем виде спорта. И что более важно, кого мы хотим видеть здесь. Поскольку женщины и представители других рас все же работают в автоспорте, никто не смотрит на них как-то по-особенному, так что проблема не внутри. Как я уже сказал, все дело в восприятии. Однако это один из моментов, которые нужно изменить. Вне всяких сомнений.
Ни команда, ни лично я никогда не принимали на работу кого-либо и не отказывали в ней из-за цвета кожи или пола. Мне все равно, кто ты. Если ты достаточно хорош и в нашей команде есть вакансия, у тебя всегда будет шанс. Я не могу поверить, что нам все еще приходится вести эти разговоры, поскольку я не знаю никого в нашем спорте, кто думал бы иначе. «Формуле-1» как спорту и индустрии в целом всегда нужны лучшие люди. Нужно начинать с этого и этим же заканчивать. Однако вопрос в том, что мы можем сделать? Что ж, помимо работы над изменением восприятия людей, возможно, нам следует больше ориентироваться на меньшинства. Точно так же, как устойчивое развитие и окружающая среда, теперь это стало частью нашей культуры, и я уверен, что со временем ситуация улучшится.
Когда Стюарт прочитает следующий абзац, у него наверняка случится чертов припадок, но в 2023 году в Катаре должен состояться Гран-при, как это было в 2021-м, и у меня есть мысли на этот счет. Я вам отвечаю, сейчас он начнет потеть, как свинья на колбасном заводе! Мое мнение сформировалось, когда я впервые узнал о том,
