Бернард Монтгомери - Мемуары фельдмаршала

Другие — более важные — операции шли успешно. Сильный дождь дважды спасал войска Роммеля от полного разгрома. Первый раз это случилось 6 и 7 ноября, три наши дивизии «увязли» в пустыне, и не было возможности даже доставить горючее; эта [154] задержка спасла войска Роммеля от полного окружения в Мерса-Марту. Второй раз, 15, 16 и 17 ноября, проливной дождь остановил продвижение наших войск к Агедабии с целью отрезать противника, пока он не достиг агейлского плацдарма.

Однако я изо всех сил «подгонял» 8-ю армию, и следующие цифры покажут, как быстро мы продвигались:

5 ноября — начало преследования от Аламейна;

11 ноября — достигнут Соллум (270 миль);

12 ноября — достигнут Тобрук (360 миль);

17 ноября — достигнут Мсус (560 миль).

Было очень неплохо продвинуться на 560 миль за тринадцать дней; но вскоре у меня стало вызывать беспокойство тыловое обеспечение. Чтобы получить наибольшую пользу от размещения авиации на киренаикском выступе возле Мартубы, ей требовалась возможность действовать в полную силу на путях снабжения Роммеля по Средиземному морю, по порту Триполи и на коммуникациях противника между Триполи и Агейлой.

Большой тоннаж для одной только авиации. Но если Роммель намерен остановиться и принять бой у Агейлы, нам нужно нарастить резервы продовольствия, горючего и боеприпасов перед тем, как атаковать. Однако при более широком взгляде понятно, что авиацию нужно обеспечить всем необходимым; это боевое средство дальнего действия, и ее успех косвенным образом весьма облегчит армии выполнение ее задачи.

12 ноября, когда мы изгнали войска противника из Египта, я издал следующее обращение к 8-й армии:

«1. 23 октября, когда мы начали битву за Египет, я сказал, что мы с треском выбьем немцев с итальянцами из Северной Африки. Мы превосходно начали, и сегодня, 12 ноября, на египетской территории не осталось немецких и итальянских солдат, за исключением пленных. За три недели мы полностью разгромили немецкую и итальянскую армии и вытеснили из Египта их спасающиеся бегством остатки, сами продвинулись почти на триста миль к границе и за ее пределы. [155] 2. Следующие формирования противника перестали существовать как боеспособные войска: Танковые войска 15-я танковая дивизия 21-я танковая дивизия 90-я дивизия легких танков 16-я дивизия легких танков 10-й итальянский корпус дивизия «Брешия» дивизия «Павия» дивизия «Фольгоре» 20-й итальянский корпус пехотная дивизия «Ариете» пехотная дивизия «Литторио» пехотная дивизия «Триест» 21-й итальянский корпус дивизия «Тренто» дивизия «Болонья» В плен взято 36 тысяч человек, в том числе девять генералов. Количество уничтоженных и захваченных танков, пушек, противотанковых орудий, автомобилей, самолетов и т. д. так велико, что противник совершенно ослаблен. 3. Это замечательный результат, и я хочу, во-первых, поблагодарить вас всех за то, как вы откликнулись на мой призыв и сплотились для выполнения своей задачи. Я считаю, что наша замечательная победа достигнута прежде всего благодаря высоким боевым качествам солдат Империи, а потом уже всем моим усилиям. 4. Во-вторых, я знаю, вы все понимаете, какую значительную помощь оказали нам Королевские ВВС. Мы не смогли бы добиться победы без их замечательной помощи и взаимодействия. Я горячо поблагодарил Королевские ВВС от вашего имени. 5. Наша задача еще не до конца выполнена; немцы выбиты из Египта, но кое-какие их войска остались в Северной Африке. На западе, в Ливии, нам предстоит добрая охота; и наши головные войска уже там, готовые начать. Теперь, достигнув Бенгази и продвинувшись дальше, мы уже не отступим. 6. Вперед, и доброй охоты всем вам. Как всегда во время преследования, кому-то приходится начинать позже; но мы все примем участие в ней до ее завершения. Б. Л. Монтгомери, генерал, командующий 8-й армией». [156]

По подписи под этим обращением видно, что я был уже полным генералом, хотя прибыл в пустыню 13 августа генерал-лейтенантом. Меня повысили в звании за «выдающиеся боевые заслуги» после сражения под Аламейном и наградили орденом Бани.

Когда наши легкие войска продвигались вперед южнее Бенгази, произошел любопытный случай. Я ехал следом за передними бронемашинами, проводившими рекогносцировку; со мной было небольшое сопровождение. Мы опередили истребители, прикрывавшие нас сверху, и время от времени самолеты противника обстреливали дорогу на бреющем полете; место было небезопасное, и, пожалуй, мне там находиться не следовало.

Неожиданно я увидел догонявший нас грузовик, везший большую лодку; рядом с водителем сидел старшина ВМС, в лодке — несколько матросов.

Я остановил грузовик и обратился к старшине:

— Почему вы здесь? Понимаете, что находитесь среди передовых подразделений 8-й армии, что вы со своей лодкой возглавляете продвижение вперед? В настоящее время это очень опасная местность, а вы безоружны. Немедленно развернитесь и поезжайте обратно.

Старшина очень расстроился. Он получил приказ устроить «заправочный пункт» возле небольшой бухточки значительно севернее Мерса-Брега; небольшое судно должно было доставлять к этому пункту горючее, чтобы передние полки бронемашин могли заправляться; это был самый простой способ обеспечивать их маслом и топливом. Старшина объяснил это мне, умоляюще глядя, будто спаниель, просящийся на охоту за кроликами.

Потом он сказал:

— Не отправляйте меня обратно, сэр. Если бронемашины не получат горючего, они будут вынуждены остановиться, и вы упустите немцев. Можно я поеду дальше с вами? Тогда я буду в полной безопасности.

Этот старшина наверняка изучал психологию! Надо сказать, я ничего не знал об этих маленьких заправочных пунктах для бронемашин; этот превосходный план составили в штабе. Я взял моряков с собой и сопроводил до нужной бухты, где первый и заправился [157] у них горючим. Этого старшину я вспоминал часто; он работал в торговом флоте и состоял в дополнительном добровольном резерве ВМС; этот человек обладал высочайшим чувством долга, и Британия ни в коем случае не будет проигрывать войны, пока военно-морской флот может располагать такими людьми.

Сражение у Агейлы: 13–17 декабря 1942 года

С приближением к агейлскому плацдарму я ощутил у солдат 8-й армии некоторое беспокойство. Многие уже побывали там дважды, и оба раза Роммель, подготовясь, выступал на открытую местность и отбрасывал их назад. Поэтому я решил, что этим плацдармом нужно овладеть быстро; от долгого промедления боевой дух мог упасть. Атаковать этот плацдарм было трудно.

Я принял решение применить блеф и маневр и взбудоражить Роммеля до такой степени, чтобы он решил, что потеряет все свои войска, если примет бой. Ему придется беспокоиться о моральном состоянии своих солдат; после поражения под Аламейном они прошли в непрерывном отступлении больше тысячи миль; их вытесняли со всех рубежей, на которых они пытались закрепиться; их постоянно расстреливали с воздуха. Все это должно было снизить боевой дух войск Роммеля, настроить их на оборону, подумывать о рубежах, к которым можно отойти — как некогда обстояло дело с 8-й армией.