Бернард Монтгомери - Мемуары фельдмаршала

Генералы, которые впадают в уныние, если ситуация развивается не так хорошо, как хотелось бы, которым не хватает настойчивости в достижении цели, решительности, ясности ума и морально-волевых качеств, чтобы довести свой план до успешного завершения, на фронте бесполезны. Даже хуже чем бесполезны: они опасны, потому что любой признак неуверенности или нерешительности тут же передается подчиненным именно в тот момент, когда ситуация находится в неустойчивом равновесии. Ни одно сражение не проиграно, пока генерал, командующий одной из сторон, не признает своего поражения. Если бы я не проявил твердости и не настаивал на безусловном исполнении моего плана, мы бы не победили в Аламейне.

Если противник вступает в бой и терпит поражение, все козыри оказываются у вас в руках. Судьба Роммеля была предопределена сражением у Алам-Хальфы. Как отметил фон Меллентин, оно стало поворотным пунктом войны в пустыне. Затем Роммеля разгромили у Аламейна. Ранее его еще никогда не побеждали, хотя ему часто приходилось отступать, «чтобы пополнить запасы топлива». Теперь он потерпел сокрушительное поражение. И победа союзников в Африке уже не вызывала сомнений, при условии, что нам удастся избежать ошибок. [151]

Глава десятая. От Аламейна до Туниса

5 ноября 1942 г. — 7 мая 1943 г.

Преследование до Агейлы

Преследование противника по-настоящему началось 5 ноября с 10-м корпусом (Ламсден) в авангарде. Я оставил 30-й корпус (Лиз) для перегруппировки западнее района прорыва. 13-й корпус (Хоррокс) получил задание очистить поле боя под Аламейном, собрать все наше и трофейное имущество. В его задачу входило также отправить на пункт сбора всех пленных итальянцев; их было много, они сдавались толпами под предводительством генералов, шедших с чемоданами в руках.

Моим главным объектом наступления был Триполи; его занятие всегда считалось целью 8-й армии. Но, к сожалению, операции по взятию этого города получили известность как «Бенгазийский гандикап». Один офицер в разговоре со мной выразился так: «Мы привыкли выступать на Бенгази к Рождеству и возвращаться в Египет вскоре после наступления Нового года».

Я решил покончить с таким положением вещей. Египет требовалось надежно защитить до конца войны. Эту проблему я долго обдумывал, и, когда преследование началось, мне было ясно, что для выполнения данной задачи требуется:

а) захватить плацдарм у Агейлы и надежно закрыть подходы к нему с запада;

б) разместить в Джебеле около Мекили бронетанковый корпус, готовый действовать в южном направлении против любых сил противника, которым удастся прорваться через агейлский плацдарм и двинуться на Египет;

в) убедить командира авиационного соединения разместить самолеты на аэродромах Мартубы и к югу от Бенгази. [152]

Размещение авиации на мартубских аэродромах представляло собой не только долговременный план; это было срочной необходимостью, так как 16 ноября из Александрии должен был отправиться конвой на Мальту. Этот остров находился в очень тяжелом положении из-за острой нехватки продовольствия и топлива; было крайне необходимо, чтобы конвой дошел до него, а он мог не дойти, если авиация не обеспечит прикрытие истребителями, когда он будет проходить в дневное время узкий пролив между Критом и Киренаикой.

К 15 ноября авиация была размещена на аэродромах Мартубы и сопровождала конвой по пути следования.

Для подготовки этих операций я согласовал с командиром авиационного соединения (Конингем) следующий детальный план. Мы станем использовать авиацию как подвижное боевое средство дальнего действия, выполняющее свою задачу в тесном взаимодействии с полками бронемашин; эскадрильи истребителей будут передвигаться на передовые аэродромы, как только получат от этих полков доклад об отсутствии противника, и значительно опережать основные силы. Эта тактика даст возможность подвергать обстрелу и изнурять отступающего противника, а наши войска будут хорошо прикрыты с воздуха.

Я не думал, что у нас будут серьезные сражения, пока мы не подойдем к Агейле. Роммель наверняка отступит к этому плацдарму и там попытается нас остановить; его путь снабжения сократится, тогда как наши будут длинными. Под Аламейном положение дел было противоположным.

Поэтому я планировал предоставить 10-му корпусу вести преследование до Джебеля, остановиться там и выдвинуть незначительные силы к Бенгази и Агедабии. Считал, что Ламсден проведет эти операции удовлетворительно. После этого я двину 30-й корпус на занятие агейлского плацдарма и продвижение к Триполи. Кроме того, я решил, когда 30-й корпус обоснуется в Джебеле, отдать его под командование Хорроксу, а Ламсдена отправить в Англию. Я пришел к выводу, что командовать корпусом в большом сражении Ламсден не способен. С другой стороны, он хороший преподаватель и в этом качестве будет в Англии полезен. Я принял решение затребовать из Англии Демпси, [153] чтобы он принял 13-й корпус от Хоррокса. Тогда у меня будет три надежных командира корпуса — Лиз, Хоррокс и Демпси; они все уже служили под моим началом, Лиз и Демпси были у меня слушателями в штабном колледже. Александер одобрил все эти меры.

Я дал Ламсдену четкие указания относительно проведения операций в ходе преследования противника до Агейлы и строго следил за тем, чтобы генеральный план не «испортили» подчиненные мне командиры, имеющие расходящиеся с ним соображения. В прошлом корпусные и дивизионные генералы имели свои соображения по поводу операций в пустыне и не любили строгого контроля сверху; это одна из причин того, что мы едва не потеряли Египет. Поэтому я дал ясно понять, что на сей раз все будут выполнять мои приказания; я пообещал солдатам полный успех и был твердо настроен его достичь.

Вскоре после начала преследования я едва не оказался в плену. Мы выслали вперед разведгруппу, чтобы выбрать место для моего штаба в районе Мерса-Марту; в нее входили Хью Мейнуэринг и мой пасынок Дик Карвер. На подходе к Мерса-Марту группа двинулась по дороге, ведущей к так называемой Бухте контрабандистов, находящейся чуть восточнее города. Там еще находился противник; к тому времени его должны были окружить, однако, как будет ясно из дальнейшего, наши войска, продвигавшиеся по пустыне, задержал сильный дождь. Разведгруппа попала в плен. Я с небольшим сопровождением двигался в арьергарде передовых подразделений и собирался свернуть на дорогу к бухте. Но в эту минуту в нескольких сотнях ярдов впереди вспыхнул ожесточенный бой; мы наткнулись на арьергард противника, пытавшийся задержать нас, пока его основные силы уходили из Мерса-Марту. Если б я поехал по той дороге, то, возможно, наткнулся бы на противника — и тогда определенно не писал бы теперь эту книгу.