Дина Верни: История моей жизни, рассказанная Алену Жоберу - Ален Жобер

(ДВ) Это было ужасно. Но все произошло быстро. Мы с моим старшим сыном Оливье решили, что придется сделать так. Это было необходимо, чтобы завершить финансирование Фонда. Это ведь вам не шутки: нужно было оплачивать ремонт музея, возвращать деньги банкам. Мы до сих пор с ними расплачиваемся. А та фантастическая коллекция принесла деньги, много денег. Она была куплена и другими музеями, и частными лицами. Представляете, я собирала ее пятьдесят лет! И, смотрите, вот кукла, которая осталась, потому что ее забыли внести в каталог. Это кукла XVII века, ее оценивают в миллион франков.

Дина и ее Будда, конец 1970-х гг.

(АЖ) Рана затянулась?

(ДВ) Я больше не покупаю кукол. Но у меня остались совсем маленькие куколки, с которых я начинала. Потому что, знаете, у всего есть начало. Вы не начинаете коллекционировать вот так, с ходу, вы втягиваетесь благодаря целой цепи случайностей. У меня еще остался целый кукольный город. Моя коллекция была уникальной, потому что в ней были уникальные вещи. В ней были куклы, достойные Лувра, и я подумывала открыть небольшой музей напротив Музея Майоля – по другую сторону двора было скромное строение. Но его пришлось снести, потому что иногда реставрировать дороже, чем заново строить. Как только смогу, когда расплачусь с банками, я его отстрою. Но размещу там не кукол, потому что у меня их больше нет, это будет продолжение музея.

(АЖ) А для более громоздких вещей, таких как экипажи, вам не хочется создать музей?

(ДВ) Так он же уже существует! Ангар, который вы видели, это ведь музей. В него приезжают посетители со всего мира. Но он открыт только для посвященных.

Вилли Мейволд: Дина и ее лошади, 1963–1964 гг.

(АЖ) А если бы у вас была возможность разместить коллекцию в большом городе, в общественном пространстве?

(ДВ) А зачем? Мне нравится, когда люди, которые интересуются, уже вовлечены в это, просят разрешение на посещение.

Ведь что такое коллекция? Это диалог между предметами. Их покупают, собирают, иногда ими меняются. Со временем вы включаетесь и в конце концов понимаете, что между неодушевленными вещами что-то происходит. Это как в музыке: существуют связи, существуют доминанты, диалог. Предметы разговаривают друг с другом. И в конечном счете коллекция – это образ коллекционера, его вкусов, его любви. Мне больно, когда разрознивают коллекцию, к которой я приложила руку, – в Америке или Японии, любую другую коллекцию. Что-то разрушается, растворяется, и это тоже смерть.

(13)

Путешествия

(АЖ) Люди, которые вас знают, говорили мне, что вы всегда были большой любительницей путешествий. Да и сейчас ею остаетесь.

(ДВ) В 1972 году я работала с Венесуэлой. Мэрия Каракаса хотела приобрести статую Майоля. Мы договорились о «Скованном действии». Я приезжаю в Каракас, где, разумеется, никого не знаю. В то время благодаря нефти это был еще богатый город. Я прожила там три недели. По воскресеньям утром, поскольку я не хожу в церковь, я ходила по коллекционерам. Я всегда ходила по коллекционерам. Это люди, у которых были деньги и, прежде всего, вкус и которые порой могли собрать великолепные вещи. Во всех собраниях в этой стране я находила скульптуры – небольшие, какие можно переставлять. Заинтригованная, я спросила у коллекционеров: «А что это такое? Я вижу их во всех коллекциях». – «Да это ерунда. Такой местный скульптор». Я не настаивала. В городе был музей, с директором которого мы сразу прониклись друг к другу симпатией. И в его музее были работы того же скульптора. Я его спрашиваю: «Какая красивая вещь. Это чье?» И он мне наконец-то рассказал. Скульптором был один голландец, уклонист от призыва, который не хотел участвовать в войне на Яве. Он дезертировал, сел на теплоход и прибыл в Каракас, где и остался. «Талантливый парень», – сказал мне мой собеседник. Я возразила: «Больше, чем просто талантливый. С ним можно познакомиться?» – «О, вы знаете, это довольно сложно. Он живет на бывшей сахарной фабрике, очень далеко, в джунглях, туда никому нельзя ездить». – «А я хочу поехать!» – «Хорошо, я дам вам адрес».

На следующий день, преисполненная уверенности в себе, как обычно, я вызываю такси. А водитель тут же опрокидывает на меня ушат холодной воды: «Мадам, туда нельзя ездить». – «А если я заплачу вам вдвойне?» – «Нет-нет. В те места никто не ездит. Я точно не поеду». Что же делать? Я вспомнила об одной женщине по фамилии Сото – ничего общего с аргентинским художником. Ее звали Фифа Сото, ее муж был писателем. В 1950-е годы он впал в немилость у диктатора Венесуэлы Марко Переса Хименеса. Они оба эмигрировали в Париж, а потом вернулись на родину. И один из моих сыновей, Бертран, ходил в Эльзасскую школу вместе с их сыном. Это Фифа нашла мне испанских горничных, которые прожили со мной какое-то время. Я пошла к Фифе. Она никогда не слышала об этом скульпторе. Спрашиваю: «У тебя хватит смелости поехать в те края?» Сейчас все намного проще, но тогда это были самые настоящие джунгли, и дорог там не было. И мы отправились в путь на ее стареньком чихающем «Мерседесе».

Она нашла дорогу, и мы оказались в волшебном месте. Старая сахарная фабрика была преобразована в первоклассную фазенду: особняк, мастерская… Скульптора дома не было. Нас встретила его жена, высокая очаровательная голландка. Я вошла в мастерскую, и меня чуть удар не хватил от всего, что я увидела. Все мне понравилось так, что я хотела все скульптуры, хотела, чтобы все стали моими, прямо сейчас. Я говорю жене: «А где сам скульптор?» – «Он вышел, но скоро придет». – «Хорошо, мы с подругой пройдемся и через часик вернемся». Мы погуляли: вокруг роскошная природа, совершенно неожиданные красоты, – и вернулись. Я увидела очень красивого высокого мужчину. Вошла в его мастерскую и говорю: «Я видела ваши произведения во всех собраниях. Мне было очень непросто до вас добраться, но у меня было предчувствие. Теперь оно переросло в уверенность. У вас есть талант, это человеческое свойство воспринимать скульптуру так, как о ней говорил да Винчи: «Кто может изобразить человека, может изобразить весь мир».

(АЖ) Фраза, которую вам повторял Майоль!

(ДВ) Да. Леонардо да Винчи открыл все! И парень мне говорит: «Вам нравится?» – «Мне не просто нравится, я покупаю всю вашу мастерскую!»

(АЖ) Вот так сразу!

(ДВ) Да, когда у меня случается любовь с первого взгляда, это так и происходит. У меня в кармане было всего ничего, какие-нибудь двести долларов. Я говорю ему: «Назначьте цену, и деньги будут перечислены вам официально через мой банк, и через него же нужно будет