Кампанелла - Евгений Викторович Старшов

Ранее, рассуждая о нумерологических изысках фра Томмазо, уже был приведен фрагмент из его трактата об Испанской монархии, где он рассуждает о 1600 годе, анализируя сочетания семерок, девяток и т. п. (правда, ему приходится оговариваться, так как ожидаемые Апокалипсис или царство Мессии тогда так и не наступили). Этого достаточно для иллюстрации его великих ожиданий, роковым образом сказавшихся на Калабрийском восстании, приуроченном к этому времени. Не будь этого, все могло бы сложиться иначе: возможно, нужно было выступить раньше или, напротив, подождать (хотя тут сложно сказать, донос-то все равно опередил).

Ни цель, ни планы восставших с точностью определить не удастся никогда, и с этим придется смириться. Подлинная «программа» Кампанеллы периода 1598–1599 годов до нас не дошла (да и вряд ли она была зафиксирована письменно). Воззрения по этому поводу самого фра Томмазо, несколько более поздние, примерно второй половины 1601 года (в «Городе Солнца»), да еще в недатированных сонетах, отражают поражение восстания, и автор вполне естественно обобщает и пересматривает свой прежний опыт и воззрения. По доносам и полученным под пытками показаниям сподвижников судить, разумеется, невозможно – под пыткой можно много чего показать, для нас в этом деле архиважно одно: несмотря на все эти поистине чудовищные показания, следствие не смогло приговорить и казнить Кампанеллу. Вывод ясен.

В версиях и реконструкциях недостатка нет, и все они в чем-то убедительны, и вместе с тем – напротив. Было ли это восстанием против засилья чужеземцев и коллаборационистов? Вполне. Была ли созданная Кампанеллой организация сектантской общиной? В чем-то вполне могла ею быть, особенно если учесть ту мизерную грань, что отделяла, например, тех же нищенствующих францисканцев от обвинения в ереси и отправке на костер, не пригрей их папа в своекорыстных целях. А многим сообществам так не повезло. Какова была роль Кампанеллы в этой общине? Действительно ли он провозгласил себя Мессией (что невозможно, учитывая правоверность его взглядов на Бога и католическую религию), обманывал ли паству, используя ее серость в каких-то своих, благих или корыстных, целях (что тоже вряд ли)[172], или же искренне считал себя пророком и посланцем Божьим, посланным в мир для его революционного переустройства? А каким оно при этом должно было быть? Опять же, парадигма мнений колоссальна, от сектантской общины, управляемой авторитарным лидером (Кампанеллой), до светского правителя-монарха (в лице того же Кампанеллы) крошечного самостийного Калабрийского государства с прицелом на дальнейшее расширение его не то что до Италии, но и вплоть до всего мира. Многие не сомневаются, что это была бы республика. Опять же – какая?.. Вот во всем этом теперь надо попытаться разобраться. «Город Солнца» пока в этом отношении затрагивать не будем – это тема отдельной главы.

Интересный материал дают тюремные сонеты (к сожалению, доселе по большей части не переведенные, и наш скромный труд восполняет эту лакуну, пусть хотя бы и в прозе). Вот конкретное предпочтение республики монархическому строю, возможному, однако, как меньшее из зол по сравнению с тиранией, если правитель – не макиавеллистического типа: «Человек не рождается увенчанным короной, словно царь зверей, ибо звери в этой вселенной нуждаются в видимом знаке у того, кому они должны подчиняться (видимо, речь идет о гриве льва. – Е. С.). В то время как для людей подходит республика – либо принц, чья пригодность [к правлению] проверена и испытана, а не основана на лени или ложном представлении»[173]. Несбывшимся идеалом остается мечта Платона о том, чтобы либо философы управляли государством, либо правители были философами, как сказано в третьем сонете на молитву «Отче наш» (о громадном влиянии Платона на «Город Солнца» будет сказано в своем месте): «Философы будут править совершенными республиками, о которых они пишут и которые так и остались неведомыми на Земле»[174]. В третьем пророчестве Страшного суда фра Томмазо просто провозвестил коммунизм: «Поистине, если бы запретить “твое” и “мое”, от почестей, удовольствий и выгоды мир отвернулся бы [и стал], я полагаю, Раем»[175].

Ожидание грядущего царства Мессии четко выражено в хилиастическом сонете фра Томмазо «Тысячелетие», где есть явные отзвуки учения хилиастов (от греческого – χιλιάδα «тысяча»; латинский аналог – милленаризм), известного еще с рубежа I–II веков н. э., – о тысячелетнем царстве Христа, развитом на основании соответствующих слов Апокалипсиса: «И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время. И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет. Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это – первое воскресение. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет. Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы…» (Апк. 20:1–7).

Основателем хилиазма или, по крайней мере, первым теоретиком можно считать Папия, епископа Иераполиса Фригийского (современный Памуккале в Турции), знавшего тех, кто еще помнил живых апостолов, например дочерей апостола Филиппа, распятого в Иераполисе, или учеников апостола Иоанна Богослова из Эфеса. Древний борец с ересями Ириней Лионский сохранил фрагмент хилиастического труда Папия, основанного на собранных им сведениях: «Наступят дни, когда возникнут виноградники, из коих в каждом будет 10 000 лоз, а на каждой лозе 10 000 побегов, и на каждом побеге 10 000 отростков, и на каждом отростке 10 000 зерен (так в тексте. – Е. С.), и каждое выжатое зерно даст 25 000 модиев вина, и когда каждый из святых возьмется за гроздь винограда, другая закричит: “Я лучше, меня возьми и возблагодари Бога за меня”. Точно так же каждое зерно пшеницы произведет 10 000 колосьев, и каждое зерно 10 000 фунтов муки. То же будет с фруктовыми деревьями, с семенами, с травами, смотря по их собственным свойствам. И все животные, питаясь лишь плодами земными, будут миролюбивы, одни к другим благожелательны, покорны и почтительны относительно человека» («Против ересей», 5, 33. 3–4). В общем, опять, как говорится, «пряники и рай» плюс нумерология, да еще отсылка к трудам пророка Исайи, вдохновенно писавшего о приходе