Александр Александров - Подлинная жизнь мадемуазель Башкирцевой

Кочубея, Матрена Васильевна, была любовницей Мазепы, он хотел жениться на ней, раз-

ведясь с женой. В Пушкинской “Полтаве” Матрена выступает под именем Марии, видимо, Матрена для Пушкина была не так поэтична, хотя он сам в примечаниях называет ее под-

линное имя. Пушкин в “Полтаве” предельно историчен, поэтому не следует пересказывать

Пушкина, а лучше его прочитать. Приведу только начальные строки “Песни первой”:

Богат и славен Кочубей.

Его луга необозримы;

Там табуны его коней

Пасутся вольны, нехранимы.

Кругом Полтавы хутора

Окружены его садами,

И много у него добра,

Мехов, атласа, серебра

И на виду и под замками.

Но Кочубей богат и горд

Не долгогривыми конями,

Не златом, данью крымских орд,

Не родовыми хуторами,

Прекрасной дочерью своей

Гордится старый Кочубей.

Если взять потомство по прямой линии Василия Леонтьевича, то самым знамени-тым его

потомком был князь Виктор Павлович Кочубей, приходившийся ему правнуком и

родившийся в 1768 году. При Павле I в 1798 году, то есть в тридцать лет, он был уже ви-це-

канцлером, при Александре I первым министром иностранных дел, а при Николае I -

Председателем Государственного совета и комитета министров; перед самой смертью, в

1834 году, он стал государственным канцлером. На протяжении четырех царств он зани-

мал и многие другие важные посты. При Павле I он был возведен в графское достоинство, а в 1831 году Николай I возвел его с нисходящим потомством в княжеское достоинство

Российской империи. Отличительными чертами князя были необыкновенный ум и мало-

российская уклончивость. Его единственная дочь Наталия Викторовна (1800 - 1855), вы-

шедшая замуж за графа А.Г. Строганова, по свидетельству барона М.А. Корфа, была пер-

вой лицейской любовью А.С. Пушкина.

Князь Сергей Викторович, к которому поехали с визитом Башкирцевы, был млад-шим

сыном князя Виктора Павловича Кочубея. Кочубеи были по-прежнему сказочно бо-гаты, хотя по русским нравственным традициям наследство делилось между сыновьями, а часто

и дочерьми в равных долях, что способствовало распылению состояний. Надо от-метить, что перед самой крестьянской реформой в 1859 года оба сына Виктора Павловича, Лев

Викторович и Сергей Викторович, входили в список богатейших русских помещиков,

занимая в них соответственно 45-у и 57-е место (6447 и 5548 крепостных душ), а их зять

граф Александр Григорьевич Строганов занимал в этом списке 40-е место с 6879 крепост-

ными душами.

Достаточно взять все тот же суворинский справочник, чтобы посмотреть, сколько было

земель у наследника князя, его старшего сына Виктора Сергеевича Кочубея, чтобы

почувствовать разницу в общественном положении между князьями Кочубеями и Баш-

кирцевыми. Если у наследников Константина Башкирцева была едва тысяча десятин зем-

ли, то у наследника князя более 60 тысяч десятин в девяти имениях Полтавской, Черни-

говской, Екатеринославской и Нижегородской губерний, и он занимал среди крупных

землевладельцев России 58-е место по количеству принадлежащей ему земли. При этом

надо учитывать, что земли в Полтавской и Екатеринославской губерниях были одними из

самых дорогих в России, соответственно 182, 91 рубля и 161, 32 рубля за десятину, а земля

где-нибудь в Оренбургской губернии стоила 28,51 рубля за десятину. К тому же все самые

крупные землевладельцы, возглавляющие список, имели поместья на Урале, где стои-

мость десятины земли была тоже сравнительно невысокой.

“ Мы были у князя Сергея Кочубея.

Отец оделся отлично, даже надел светлые перчатки.

Я была в белом, как на скачках в Неаполе, только шляпа была в черных перьях и такого

фасона, который в России признан образцом хорошего тона...

Имение князя в восьми верстах от Гавронцев - это знаменитая Диканька, воспетая

Пушкиным вместе с любовью Мазепы и Марии Кочубей.

По красоте сада, парка, строений Диканька может соперничать с виллами Боргезе и Дория

в Риме. Исключая неподражаемые и незаменимые развалины, Диканька, пожалуй, даже

богаче, это почти городок. Я не считаю крестьянских изб, а говорю только о доме и

службах. И это среди Малороссии! Как жаль, что даже не подозревают о существовании

этого места. Там несколько дворов, конюшен, фабрик, машин, мастерских. У князя мания

строить, фабриковать, отделывать. Но лишь войдешь в дом, всякое сходство с Италией

исчезает. Передняя убрана бедно в сравнении с остальными комнатами, и вы входите в

прекрасный барский дом; этого блеска, этого величия, этого божественного искусства, которое приводит вас в восторг в дворцах Италии, нет и следа.” (Запись от 1 октября 1876

года.)

Князь, типично русский вельможа старого времени, взяв ее под руку, ведет по дому и

показывает свою картинную галерею, статуэтки, портрет князя Василия Леонтьевича,

своего предка, которого пытал и обезглавил изменник Мазепа. Портрет этот висел на

стенке шкафа, в котором хранилась в то время его окровавленная рубашка. Впоследствии

эта рубашка хранилась в Покровской церкви села Жуки, соседнего полтавского имения

князей Кочубеев. Может быть, князь Сергей Викторович показывал ей и свой герб, рас-

сказав, что девиз этого герба: “ Elevor ubi consumor!” - возвышаюсь, когда погиб! - дан

Петром I, который возвратил Кочубеям конфискованные имения, а также пожаловал име-

ния Искры, который не имел наследников.

Двоих сыновей князя, Виктора и Василия, в то время в имении не было, и Муся с ними не

познакомилась, но, вероятно, она уже знала, что оба молодые князя пока еще не женаты.

Вот какие женихи, очень богатые и очень знатные, должны были ее заинтересо-вать. Что

впоследствии и подтвердится.

В Гавронцы доходят вести из Европы. Мария узнает, что кардинал Антонелли при смерти.

Опять возникают мысли о Пьетро, которые она, впрочем, отметает. Ей нестерпи-мо

скучно, неужели, думает она, ей предстоит до конца жизни смотреть, как мочатся ко-ровы.

Сколько можно играть на пианино для полтавских гиппопотамов!

Она едет в Черняковку, где провела все детство, чтобы разобраться с дядей Алек-сандром, который управляет не поделенным имением и выяснить все, что касается их до-ли, их

денег. Ей кажется, что дядя обманывает ее и мать. Дядя, однако, легко выдает все

документы и сверх того двадцать тысяч франков, чтобы она могла послать деньги в Ниц-