Наталья Командорова - Русский Лондон

В начале 60-х годов Герцен принимал в Лондоне Татьяну Петровну Пассек (урожденную Кучину) — свою горячо любимую «корчевскую кузину». Они с Герценом выросли вместе в доме И.А. Яковлева в городе Корчеве. В конце 80-х годов XIX века Татьяна Петровна издала мемуары под названием «Из дальних лет», в которых она описала детство, отрочество и юность Герцена. В своих записках она отразила настроения русского общества в течение нескольких десятилетий. Долгое время Пассек была чуть ли не единственным биографом Герцена, а ее воспоминания послужили бесценным источником информации для последующих исследователей жизни и творчества Герцена. Тучкова-Огарева писала о визите Пассек: «Она приехала в Лондон и телеграфировала… он (Герцен) поспешил оставить Торкей и встретил ее на железной дороге. Мы все ей очень обрадовались; она имела какой-то дар привлекать к себе людей своей мягкостью и чисто русским добродушием. К несчастию, она пробыла у нас очень недолго».

Герцен очень нежно относился к своей двоюродной сестре. В одном из опубликованных писем к Огареву он сообщал: «Ты занимаешь огромное место в моей психологии. Ты и Татьяна Петровна были два первых существа, которые дали себе труд понять меня еще ребенком, первые, заметившие тогда, что я не сольюсь с толпой, а буду нечто самобытное…»

Пассек была незаурядным литератором своего времени. Первые ее публикации биографы относят к 30-м годам XIX века, она печаталась в «Очерках России» и «Живописном обозрении». Наиболее значительный успех имела книга «Чтение для юношества». Неудачей завершилась попытка Пассек издавать журнал для матерей «Природа», но Татьяна Петровна не отчаивалась и продолжала литературные занятия, занималась переводами для различных журналов, сборников и других изданий. В 1859 году она уехала с семьей за границу, а вернувшись на родину, продолжала писать мемуары до самой смерти в 1889 году в Петербурге.

Налбандов поплатился за дружбу

В бытность пребывания в Лондоне Бакунина Н.А. Тучкова-Огарева запомнила одного армянина по имени Налбандов. Она писала о нем: «Он был лет тридцати, некрасивый, неловкий, застенчивый, но добрый, неглупый, полный сочувствия ко всему хорошему. Он обладал большими средствами, как заметно было, и как мы слышали раньше от его товарища С. Окончив курс, кажется, в Московском университете, он путешествовал для своего удовольствия, был в Китае; по возвращении в Россию слышал о «Колоколе», о Герцене и решился побывать в Лондоне. Когда Налбандов приехал в первый раз к Александру Ивановичу, он едва мог говорить от замешательства. Однако потом, обрадованный радушным приемом Герцена, бывал очень часто у нас».

Этим человеком на самом деле был писатель, критик, экономист, философ, революционный демократ, просветитель армянского народа, единомышленник Чернышевского, Белинского, Герцена и Огарева Микаель Лазаревич Налбандян. Микаель Лазаревич был разносторонне одаренной личностью, изучал языки, преподавал в Лазаревском институте восточных языков, изучал медицину в Московском университете. Налбандян интересовался литературой, историей, философией, а с начала 50-х годов XIX века стал известен как активный борец за новый язык в литературе. В 1855 году Микаель Лазаревич написал статью под названием «Слово об армянской письменности». Исследователь творческой биографии Налбандяна К.Н. Григорьян писал: «С революционно-демократических позиций Налбандян защищал живую народную речь, которая, по его мнению, должна служить основой литературного языка. Он, как и русские революционные демократы, смотрел на литературу как на могучее средство пропаганды передовых идей, средство пробуждения народного самосознания».

В 1860 году Микаель Лазаревич выехал за границу и посетил многие европейские города. В Лондоне он провел два месяца, где сблизился с Герценом, Огаревым и Бакуниным. Тучкова-Огарева отмечала, что Налбандов (Налбандян) не принимал никакого участия в делах Вольной русской прессы. Однако по возвращении в Россию он был арестован и посажен в Петропавловскую крепость. Современники считали, что Налбандова погубила невоздержанность Бакунина: «Он погиб от неосторожности Бакунина, который расхвалил его в письме к кому-то из своих родных в России, — писала Тучкова-Огарева. — Письма Бакунина, конечно, вскрывались на почте. Было дано знать на границу, и Налбандов поплатился за дружбу с Бакуниным. Мы никогда не слыхали более об участи этого вполне хорошего и достойного человека. Грустно признаться, что не один Налбандов пострадал от неосторожности Бакунина. Последний в письмах имел какую-то чисто детскую невоздержанность на язык…»

Роковое предсказание А.А. Потебне

Русский офицер Андрей Афанасьевич Потебня, перешедший на сторону восставших поляков в 1862 году, дважды навещал Герцена в Лондоне. Он был младшим братом выдающегося русского и украинского филолога Александра Афанасьевича Потебни.

Тучкова-Огарева писала:

«После варшавских волнений и во время мероприятий со стороны русского правительства для усмирения покоренной страны приехал к Герцену русский офицер Потебня, который оставил свой полк, но продолжал жить в Варшаве, где он являлся во всех публичных местах то в статском платье, то в одежде ксендза или монаха. Иногда он сталкивался со своими сослуживцами по полку, но никто не узнавал его. Потебня был блондин, среднего роста, симпатичной наружности».

Герцену и Огареву Андрей Афанасьевич очень понравился, и они уговаривали его остаться в британской столице. Но он не соглашался, так как не мог предать своих польских товарищей. Помимо того, ходили слухи, что немаловажной причиной его привязанности к Польше была любовь к одной варшавской пани. При этом Потебня утверждал, что не сможет стрелять в солдат и офицеров русских войск, посланных в Польшу для усмирения восставших.

Андрея Афанасьевича просили остаться в Лондоне не только Герцен и Огарев, но и все их домочадцы. Старшая дочь Тучковой-Огаревой сказала ему: «Милый Потебня, не уезжай, останься у нас… Ты едешь в Польшу, там тебя убьют». Даже Герцен тогда вскричал: «Нас не слушаете, послушайте хоть голоса ребенка, который вам делает такое тяжелое предсказание». Очевидно, в тот момент «устами младенца глаголила истина». Непоколебимый в своем решении, Андрей Афанасьевич все же уехал в Польшу, возглавил там отряд, принявший непосредственное участие в восстании 4 марта 1863 года, и погиб у Песковой Скалы в бою с русскими войсками.

Некрасовский атаман Гончар

Однажды в 1862 году Герцен получил из Парижа письмо, в котором некий Гончар просил его о свидании в Лондоне.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});