Наталья Командорова - Русский Лондон

В Лондоне Мартьянов прожил несколько лет, до весны 1863 года. Здесь он сблизился с Герценом и Огаревым, сотрудничал в журналах «Колокол» и «Общее вече». В «Колоколе» было опубликовано открытое письмо Мартьянова к российскому государю Александру II, а в издании Вольной русской типографии вышла его книга «Народ и государство». Современник свидетельствовал, что в британской столице он «занялся какими-то переводами и прожил в Лондоне довольно долго. Сначала Герцен относился к нему несколько недоверчиво, но вскоре характер Мартьянова обрисовался так резко, что немыслимо было подозревать его в шпионстве. Мартьянов отличался необыкновенно прямым нравом и резко определенным воззрением: он веровал в русский народ и в русского земского царя. Вообще, Мартьянов не был особенно разговорчив, но иногда говорил с большим увлечением».

В основе мировоззрения Мартьянова лежала идея непримиримой борьбы с крепостничеством. Народ и государство Петр Алексеевич рассматривал как враждебные силы. В своей книге «Народ и государство», изданной в Лондоне в 1862 году, Мартьянов объяснял, что народ — это «то, что эксплуатируют», и те, «кто заодно с народом», а силы, которые осуществляют угнетение, — «не народ, хотя к горю, стыду и прискорбию народа принадлежат к одной нации с ним». Однако при этом ненависть к крепостному праву и дворянству сочеталась в мировоззрении Мартьянова с наивной верой в «земского царя».

В 1863 году, возвращаясь из Англии в Россию, Мартьянов был арестован на границе и заточен в Петропавловскую крепость. За «дерзостное порицание» самодержавно-помещичьего строя его приговорили к пяти годам каторжных работ с последующим пожизненным поселением в Сибири. Спустя два года после приговора П.А. Мартьянов умер в иркутской тюремной больнице в возрасте тридцати лет. Тучкова-Огарева с печалью размышляла о его судьбе: «Грустно сознавать, что этот вполне верноподданный русский погиб. После освобождения крестьян, польских демонстраций и русского умиротворения Польши Мартьянов решился возвратиться в Россию. На границе он был задержан и сослан в Сибирь. За что, он не знал…»

Омраченное торжество и «похороны» журнала «Колокол»

В конце февраля 1861 года в Лондоне стало известно об освобождении крестьян в России. Герцен, Огарев и многие соотечественники в британской столице восприняли сообщение с большим воодушевлением. Решено было торжественно отпраздновать это событие. Николай Платонович и Александр Иванович справедливо считали, что внесли и свою достойную лепту в отмену крепостного права.

По их инициативе было изготовлено несколько цветных знамен, на одном из которых крупными буквами начертали: «Освобождение крестьян в России 19 февраля 1861 года», на другом — «Вольная русская типография в Лондоне». Этими полотнищами предполагалось украсить гостиную, в которой должен был состояться праздничный обед для соотечественников — соратников по борьбе, с приглашением иностранных друзей.

Тучкова-Огарева вспоминала: «Наконец день праздника был назначен. Начались приготовления: шили флаги, нашивали слова по-английски, готовили плошки, разноцветные стаканчики для иллюминации дома. Услышав о намерении Герцена праздновать освобождение крестьян, князь Голицын вызвался написать квартет, который назвал «Освобождение», и исполнил его… в день празднества».

В назначенный день с утра было не очень много гостей: Мартьянов, князь Долгоруков, помощник Герцена Чернецкий, археолог А.С. Уваров. Тхоржевский приехал позже всех и принес печальную весть о том, что на улицах Варшавы русские проливают кровь поляков. В доказательство сказанному Тхоржевский показал фотографии убитых. После нерадостного известия обед прошел тихо. Герцен встал с бокалом в руке и провозгласил тост за Россию. Из его краткой речи Тучкова-Огарева запомнила начало: «Господа, наш праздник омрачен неожиданной вестью: кровь льется в Варшаве, славянская кровь, и льют ее братья-славяне!..»

Вечером в редакции журнала «Колокол» собрались друзья. Кроме русских здесь присутствовали итальянские эмигранты Маццини и Саффи, французы Луи Блан и Таландье, немцы, англичане и много других. Современник свидетельствовал: «Минутами казалось, что Герцен забывал о варшавских событиях, оживлялся. Раз даже стал на стул и с воодушевлением сказал: «Новая эра настает для России, и мы будем, господа, в России, я не отчаиваюсь: 19-е февраля великий день!» Ему отвечали восторженно Кельсиев и какие-то незнакомые соотечественники. Было так много народу на этом празднике, что никто не мог сесть. Даже кругом… дома стояла густая толпа».

Полицейским пришлось выставить охрану. Какой-то фотограф снял вид освещенного, украшенного флагами дома, на крыльце которого виднелась фигура князя Голицына. Эта фотокарточка потом хранилась в архиве у Тучковой-Огаревой, но позднее была конфискована вместе с книгами при пересечении русской границы.

Вскоре Герцен написал статью под заглавием «Mater dolorosa», в которой выражал сочувствие к пострадавшим полякам, и напечатал ее в ближайшем номере «Колокола». Прочитав эту работу, Мартьянов сказал Александру Ивановичу, что с ее публикацией Герцен «похоронил» журнал.

Тучкова-Огарева также склонялась к мысли, что первый удар по журналу «Колокол» был нанесен самим Герценом, выразившим свое отношение к польским событиям, «и все мало-помалу отвернулись от лондонских изданий». Второй удар лондонской вольной русской прессе последовал вскоре от М.А. Бакунина.

Сложности с приездом М.А. Бакунина

Прежде чем приехать в Лондон, Михаил Александрович Бакунин в конце 1861 года прислал Герцену пространное письмо, в котором он подробно описывал свое бегство из Сибири, сочувствие, которое он встретил в Америке, а также желание помогать Герцену и Огареву и сотрудничать в журнале «Колокол».

Идеолог анархизма Бакунин с 1840 по 1851 год находился за границей, где принимал участие в различных революционных восстаниях. Выданный царскому правительству, Михаил Александрович был арестован на родине и выслан в Томск, затем в Иркутск. Оттуда осенью 1861 года он предпринял дерзкий побег через Японию в Америку, после чего оказался в Лондоне, где сотрудничал в журнале «Колокол» и был заграничным представителем революционной организации «Земля и воля».

В 60-х годах Михаил Александрович вошел в I Интернационал, вел подрывную работу в нем, за что был исключен в 1872 году. Бакунин участвовал в революционных движениях Италии и Испании. В 1871–1874 годах он написал свои наиболее крупные теоретические работы «Кнуто-германская империя и социальная революция» и «Государственность и анархия». Как считают некоторые исследователи его биографии, знаменитый анархист в последние годы своей жизни разочаровался в возможностях революционной борьбы. Умер Михаил Александрович в возрасте шестидесяти двух лет в 1876 году в Берне.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});