Виктор Гришин - Косыгин. Вызов премьера (сборник)

Не могу не сказать и о личной скромности А.Н. Косыгина. Долгое время он жил на ул. Грановского, где проживали многие маршалы, ученые, министры. Затем Алексей Николаевич переселился в дом на Ленинских горах, построенный Управлением делами ЦК КПСС. В этом же доме жили заведующие отделами ЦК партии и некоторые министры. Дача Косыгина находилась в Архангельском. Здесь был дачный поселок для заместителей Председателя Совета Министров СССР и министров. Его дача ничем не отличалась от других. В свободное время, если оно выдавалось, он любил ходить в театры, почитал этот вид искусства, старался не пропустить ни одной премьеры. Посещал выставки и музеи, хорошо разбирался в живописи. Свой отпуск Косыгин любил проводить на Северном Кавказе в Кисловодске или в Прибалтике, а также в Подмосковье в доме отдыха «Сосны». Жил он в обычном номере, охрана была минимальная и не стесняла окружающих. Косыгин много ходил пешком. В Кисловодске есть даже тропа, названная людьми в его честь. Обедал он в общей столовой, и к его столу мог подойти любой, чем многие и пользовались.

Алексей Николаевич равнодушно относился к наградам и подаркам. Не помню случая, чтобы по возвращении из-за рубежа он не сдал полученные там подарки. Он вообще не любил и не терпел подношений. Однажды был такой случай. Косыгин разговаривал по телефону, когда в кабинет к нему со свертком в руках вошел один из дипломатов. Поняв, что разговор у хозяина кабинета конфиденциальный, он вышел, а сверток оставил на кресле, о чем предупредил секретаря. Когда Косыгин обнаружил сверток и узнал от секретаря подробности, то приказал найти этого человека и вернуть злополучный сверток. Нашли того уже выезжающим из Кремля…

Об Алексее Николаевиче Косыгине можно рассказывать до бесконечности. Все, что здесь написано, лишь фрагменты из моих частых встреч с Косыгиным на протяжении 60 лет моей работы в Кремле.

Анатолий Рябков

Экзамен у Косыгина

Рябков Анатолий Сергеевич с марта 1943 г. работал помощником заведующего Объединением государственных издательств при Совнаркоме РСФСР. С 1946 г. – в аппарате Совета Министров СССР. В 1955–1958 гг. – директор правительственной библиотеки, затем помощник заведующего секретариатом Совета Министров, референт, старший референт, главный специалист. В 1987–1991 гг. работал в Госкомиздате СССР

В начале победного 1945 г. Алексей Николаевич Косыгин был Председателем Совета Народных Комиссаров РСФСР, я – помощником заведующего Объединением государственных издательств (ОГИЗ) при Совнаркоме РСФСР. В последнюю военную зиму ОГИЗ готовил проект постановления российского правительства об оказании помощи в восстановлении и развитии полиграфической отрасли. Заведующий ОГИЗом, известный философ, будущий академик Павел Федорович Юдин поручил мне согласовать с министерствами и ведомствами этот документ и окончательно отшлифовать его.

Так как навыка в подготовке таких документов мне явно недоставало, основную часть работы взял на себя Иван Михайлович Груздев, заместитель председателя Госплана РСФСР. Он, имевший в подобных делах солидный опыт, буквально вымотал меня, заставляя готовить бесчисленное множество таблиц, справок, балансов расхода материалов, прежде чем включить в проект документа тот или иной показатель. Мне тогда было 24 года, и я не понимал, к чему такое количество бумаг, когда и так ясно, что ОГИЗу следует помогать.

Видя мое недоумение, Груздев как-то заметил:

– Не обижайтесь на меня. Ведь мы идем на экзамен к Косыгину, а у него пятерку получить трудно. Скоро вы сами убедитесь – все это очень пригодится.

Накануне заседания Президиума Совнаркома Юдин вызвал меня, чтобы познакомиться с окончательным проектом постановления. Однако вникнуть до конца во все подробности и расчеты он так и не успел. Поэтому, когда пришло время ехать, он взял меня с собой, рассчитывая в приемной еще раз посмотреть документ. Однако нас сразу же пригласили на заседание.

По просьбе Юдина, в порядке исключения, я примостился на стуле позади его кресла, с папкой, где были аккуратно подобраны таблицы и балансы по каждому пункту постановления.

Заседание вел Алексей Николаевич. Настроение у него было хорошее. Он тепло поздоровался с Юдиным, заметив, что тот редкий гость в Совнаркоме, бегло обменялся с ним мнениями о какой-то книге, потом предоставил ему слово.

Юдин рассказал о наших бедах и нуждах. Время было трудное, ресурсов не хватало – выделяли их в первую очередь предприятиям, работавшим для фронта.

Алексей Николаевич задавал вопросы, допытывался, действительно ли необходимо ОГИЗу все, что оно просит. Я исправно подавал Павлу Федоровичу таблицы и балансы, а когда он путался в цифрах, шепотом поправлял его.

Это не ускользнуло от внимания Алексея Николаевича.

– Я понимаю, вы, Павел Федорович, большой ученый и можете не помнить всех деталей и цифр, – сказал он. – Хозяйство у вас многоплановое – тут и полиграфическая промышленность, и издательства, и книжная торговля. Мне же нужно знать все детали. Поэтому разрешите, я спрошу товарища, который сидит позади вас.

– Да он у нас еще молодой, – как бы оправдывая меня, отозвался Юдин.

– Все мы когда-то были молодыми, – с улыбкой заметил Косыгин (ему самому тогда был 41 год).

Так неожиданно для себя я и в самом деле оказался на экзамене у Алексея Николаевича. Он задал мне тот же вопрос, о показателях работы ОГИЗа, на котором прервалась его беседа с Юдиным. Поначалу я несколько растерялся от пристальных, оценивающих взглядов присутствующих и отвечал робко и неуверенно. Но поскольку я долго работал над документами и память в то время у меня была хорошая, цепкая, то я постепенно освоился, горячо защищая наши позиции, и даже перешел в наступление – стал говорить о политических и экономических выгодах проекта, называя количество печатной и иной продукции, которую можно получать при дополнительном выделении бумаги и других материалов.

Алексей Николаевич поинтересовался, нельзя ли пересмотреть нормы расхода сырья. Я ответил, что недавно они уже пересматривались и ужесточать их более невозможно, ибо типографии в новые нормы не уложатся, а количество брака может возрасти. Постепенно круг участвующих в беседе расширился. В нее снова включился Юдин, его поддержали председатель Госплана РСФСР В.М. Дегтярь, его заместитель И.М. Груздев и другие.

Все шло гладко, пока не коснулись вопроса о дополнительном выделении сажи, необходимой для изготовления газетной краски. Завод, выпускающий ее, принадлежал промкооперации России. Еще составляя баланс производства и потребления сажи, мы с Груздевым не смогли толком добиться точного ответа – кому же предусмотрена поставка части сажи? Данные об объеме производства и распределении не сходились, и, по нашим прикидкам, у завода должен быть запас. На это мы и обратили внимание Косыгина, предлагая передать его ОГИЗу.