Наталья Командорова - Русский Стамбул

Только в декабре 1649 года мужественный Алферий Кузовлев наконец смог вернуться из Константинополя в Москву.

Плененное казачье знамя

Посольского гонца Федора Черкасова, в отличие от Степана Телепнева и Алферия Кузовлева, султан отпустил в Москву, снабдив его своей грамотой. В документе с раздражением говорилось о том, что русские власти хитрят, заявляя о своей дружбе с турецким султаном. В качестве доказательства приводился пример, что донские казаки и ратные русские люди осенью 1645 года предприняли очередной возмутительный набег на Азов и пытались овладеть им. Попытка закончилась неудачей: нескольким тысячам казакам она стоила жизни, сотни из них оказались в турецкой неволе.

Но, помимо человеческих жертв, пленником султана оказалось и казацкое знамя. В Стамбуле внимательно рассмотрели трофей и увидели на нем герб Русского государства. Это послужило султану дополнительным подтверждением, что русский царь ведет двойную игру. В султанской грамоте приводилось подробное описание захваченного царского знамени.

Русский двор встревожился: и без того непростые отношения с Турцией могли осложниться до крайности, а этого допустить было нельзя. Опасаясь подвоха, Посольский приказ все же запросил в Казенном приказе сведения о том, какое знамя и когда было отправлено на Дон. Как отмечал историк Н.А. Смирнов, Казенный приказ подтвердил, что указанный в султанской грамоте стяг-пленник действительно соответствует знамени, переданному на Дон в 1644 году. Приводилось его подробное описание: «… сделано знамя длиной по верху 3 аршина с четью, по низу 6 аршин с четью, шириной 3 аршина с четью. Знамя сделано из камки-кармазин крущатой. В середине знамени — большой орел с клеймом, на котором изображен в конце царь, колющий змею». На полотнище значился царский титул и надпись, гласившая о том, что это знамя пожаловано донским казакам царем Михаилом Федоровичем 26 августа 1644 года.

Очевидно, султан пришел в ярость еще и оттого, что непроизвольно ассоциировал себя с заколотой русским царем змеей, изображенной на знамени. Кому захочется быть побежденным!..

Как поступили русские, убедившись, что находящееся в Константинополе знамя — подлинное? В августе 1646 года на Дон послали второе знамя — «из камки-кармазин червчатой с зеленой опушкой. Длина вверху 2 аршина с четью, внизу 4 аршина с четью, ширина 3 аршина с четью». Посередине полотнища был изображен орел и такая же надпись, как на первом знамени. Судя по приведенному описанию, второе знамя выглядело ничуть не хуже первого, по-прежнему впечатляя своим великолепием и добротностью.

Историки утверждают, что посылки казакам царских знамен были отражением политики царского правительства: с одной стороны, русские послы в Константинополе уверяли султана, что на Дону живут беглые воры и преступники, с которыми Москва ничего общего не имеет, с другой — государь жаловал этим так называемым «ворам и преступникам» свои царские знамена.

Что стало с константинопольским невольником-стягом? Скорее всего, царское знамя было уничтожено, разделив участь многих других русских пленников султана. Может, из-за истории с захватом казачьего знамени, может, оттого, что султан Ибрагим в очередной раз, без объяснения причин, арестовал в Константинополе переводчика Посольского приказа Богдана Лыкова, который вскоре скончался, но царское правительство прекратило дипломатические сношения с Турцией, по утверждению историков, на целых десять лет — с 1651-го по 1660 год. А в 1648 году царским правительством было принято решение открыто заявить о поддержке донских казаков — отправить туда войска «для постоянной помощи казакам».

Зачем послу Даудову янычарские пищали?

После длительной паузы Россия начиная с 1660 года, первой пошла на сближение Русского государства и Османской империи. Однако, судя по тексту султанских грамот, переданных турками с побывавшими в Константинополе и благополучно возвратившимися в Москву посольским толмачом Данилой Кононовым, стряпчим Василием Тяпкиным, стольником Афанасием Нестеровым и дьяком Вахрамеевым, турецкое правительство продолжало держать дистанцию и было крайне недовольно политикой своего северного соседа в районе Азова и в Крыму. Однако, несмотря на настороженность Турции, русские продолжали официальные контакты, таким образом демонстрируя дружеские намерения, порой применяя неординарные приемы, ставящие в тупик султанское окружение.

Осенью 1668 года в Стамбул прибыли посольский толмач Василий Даудов и грек Михаил Иванов. Вначале их миссию воспринимали обыденно: они передали султану царскую грамоту, как водится, с жалобами на разбойничьи набеги на русскую землю «белгородских мурз и татар», на действия изменника гетмана Брюховецкого и крымского хана Адиль-Гирея.

Однако вскоре выяснилось, что, помимо дипломатических поручений, русские послы занимались в Константинополе и другими, сомнительными, с точки зрения турок, делами. Даудов и Иванов неоднократно были замечены султанскими агентами в торговых рядах и лавках. Товары, которыми интересовались люди из Московии, озадачили визиря. «Даудову было дано задание, — писал историк, — купить в Турции разных красок для окраски материи (кумач, красный и вишневый цвета), две пищали самой лучшей работы: одну с украшениями из ракушек и черепашьей кости, другую — янычарскую». А еще послы занялись вербовкой на царскую службу столичных ремесленников — «мастеров коврового и кумачного» дела.

Султанское окружение было озадачено. Кумачные краски понадобились русским, чтобы более качественными сделать знамена казацкого войска? А зачем нужны русским янычарские пищали? Фантазия османов не пошла дальше заключения, что, видимо, пищали нужны послам как «образцы вооружения», которое можно впоследствии использовать в борьбе с турками.

Вполне вероятно, не придя к какому-то единому мнению в своем окружении по поводу загадочных действий русских послов, султан решил от греха подальше отпустить Даудова и Иванова на родину. Весной 1669 года Даудов возвратился в Москву с ответной султанской грамотой к русскому государю.

Делегация «русских» мусульман

В 1673 году в Константинополь прибыла делегация в составе, как писал историк, «семи Астраханцев, Казанцев и башкир». Среди тех посланцев были и приверженцы уже почившей в бозе к тому часу староверки боярыни Морозовой из деревни Зюзино под Москвой. Этих делегатов принял султан. Ходоки представлялись посланцами мусульманского населения России и просили принять Астраханское и Казанское ханства в султанское подданство. А еще они били челом султану послать турецкие войска на те города, где живут мусульмане. «Русские» татары жаловались, по свидетельству историка, что «… с Москвы против ево Стеньки (Разина) послали войска» и совершили расправу над теми, кто принимал участие в восстании. Вместе с ними и «мусульманов казнили и на кол сажали. И жон, которые были беремянны, чрево разрезывали и тех малых казнили… всерчась на… мусульманскую веру». Бог им судья за этот навет!