Наталья Командорова - Русский Стамбул

За дружбу расплачивались подарками

Как это ни покажется странным, но оказалось, что казаки, постоянно сталкивающиеся с турками, лучше дипломатов разбирались во внешней политике 20-х — начала 30-х годов XVII века. По прошествии всего нескольких лет в этом наглядно убедились русские послы Андрей Совин и дьяк Михаил Алфимов, когда, прибыв осенью 1630 года в Константинополь, узнали, что Турция предательски передумала выступать совместно с Россией против Польши и начала мирные переговоры с поляками. Не прислушались к мнению казаков и — остались без союзника. Да разве ж кто признает из государевых людей, что был не прав?.. Возможно ли такое: холоп — умнее царева ставленника?..

Пришлось царскому правительству выкручиваться, искать сближения с Польшей при сохранении добрососедских отношений с Константинополем. В ход были пущены все средства. Судя по документам, дружба с Портой, а также попытки загладить некоторые политические промахи обходились Москве недешево.

Благодаря ученым и исследователям, широкой публике стали известны архивные документы, в которых, помимо царских грамот, неизменно подтверждающих желание русской стороны жить с султаном «в дружбе и любви и постоянстве на своем слове, без нарушенья», а также чтобы «ото дни до дни эта дружба и любовь множились», сообщалось о царских подарках султанам.

С целью окончательно определить отношение Турции к польскому вопросу и выяснить перспективу ее роли как союзницы России в борьбе с Польшей в 1632 году в Константинополь отправились послы Афанасий Прончищев и дьяк Тихон Бормосов. России надо было обязательно склонить Порту на свою сторону. Поэтому вслед за Прончищевым и Бормосовым в 1633 году в Константинополь отбыло еще одно посольство Якова Дашкова и дьяка Матвея Сомова. Оба посольства прибыли в Царь-град с солидными подарками.

Прончищев и Бормосов привезли с собой для султана, великого визиря и муфтия только соболей на общую сумму более четырех тысяч рублей, а также деньги «на вспоможение монастырям» — около семи тысяч рублей. Общая стоимость подарков, привезенных вдогонку Дашковым и Сомовым, исчислялась суммой около пяти тысяч рублей. Очевидно, не удовлетворившись результатами переговоров, в Константинополе еще до возвращения двух предыдущих появляется третье посольство — Ивана Гавриловича Коробьина, везя с собой, помимо грамот, царские подарки. «Коробьин доставил султану и его приближенным… — говорилось в документах, — одних соболей… на 2000 рублей, да еще четыре пуда «кости рыбьего зуба». Верховному визирю было подарено соболей на тысячу рублей… И всего салтану в поминках и пашам и приказным людем, государева жалованья и на прибыльные расходы и полоненников на окуп и на покупки и т. д.» Коробьину было дано подношений на сумму десять тысяч рублей. Как видно, в «посольские подарки» включались и средства на выкуп из турецкого плена соотечественников.

Русский соболь пленил султана

Суммы, потраченные на умиротворение и задабривание султана и его окружения, были огромными по тем временам. Но, видимо, игра стоила свеч, так как у Москвы со Стамбулом иногда все-таки намечались временные улучшения отношений. К примеру, благодаря богатым царским подаркам русским послам — стольнику Илье Даниловичу Милославскому и дьяку Леонтию Лазаревскому, находившимся в Константинополе в 1643–1644 годах, удалось во многом договориться с турками: и об азовских делах, и о крымском хане, а также ими было получено много ценной информации о планах Турции в отношении ее претензий на владение спорными территориями.

Чем же было завоевано, помимо дипломатического искусства Милославского и Лазаревского, расположение султана Ибрагима и его окружения? Документы свидетельствуют, что в тот раз султан получил четыре пуда «кости рыбьего зуба», два живых соболя, двенадцать кречетов в нарядах, тридцать сороков соболей стоимостью около восьми тысяч рублей. Со ссылкой на архивные материалы историк Н.А. Смирнов отмечал, что не была забыта и мать султана: ей преподнесли соболей стоимостью в триста пятьдесят рублей, а также горностаевую кофту с рукавами.

Верховному визирю Аззему Мастафе-паше предназначались русские соболя на две тысячи рублей. Толмач с турецкой стороны Зульфукар-ага и Капудан-паша удостоились менее скромных подарков — соболей по сто пятьдесят рублей. Некий Касым-ага обогатился соболями в триста рублей. Муфтию предназначались соболя стоимостью в двести рублей. Пашам и другим придворным чинам были вручены те же соболя стоимостью в триста рублей. Не обошла царская милость тогда и трех патриархов — их духовное подвижничество было оценено в пятьсот пятьдесят рублей — тоже соболями. Таким образом, общая сумма подаренных ценностей составляла более 12 тысяч рублей!

Судя по всему, в Стамбуле высоко ценился соболий мех. Недаром в посольском представительском бюджете XVI–XVII веков он занимал одно из первых мест в сношениях с искушенными, в представлениях о роскоши и богатстве турецкими султанами и их приближенными. Так что с древних времен вместе с воинами, паломниками, дипломатами и торговыми людьми русский соболь тоже путешествовал в Константинополь-Стамбул и завоевывал сердца его жителей.

Популярность собольего меха была настолько велика, что русским послам в Стамбуле одно время выдавали зарплату шкурками зверя, с уверенностью на то, что послам без проблем удастся их продать. Обратил внимание на замечательный мех султан и сам стал пленником русского соболя. «Меховая страсть» владыки вынудила его даже издать указ, запрещающий носить соболя всем, за исключением султана и визиря.

Пострадали от этого запрета, конечно же, русские послы: соболей, выданных им в качестве жалованья, никто не покупал, опасаясь султанского гнева. Наступало безденежье, приходилось еле сводить концы с концами.

Интриги против РОССИИ

Милославский и Лазаревский блестяще выполнили свою миссию в Константинополе, однако Москва вскоре убедилась, что верность османов в отношении России распространяется разве что лишь на их любовь к русской пушнине и драгоценным подаркам. Не прошло и года, как стало ясно, что жертва в виде добровольной передачи Турции Азова и уход в начале 40-х годов XVII века оттуда донских казаков оказались напрасны. Турки поставили в оставленном русскими Азове сильный гарнизон и рассматривали его как важнейшую укрепленную базу для наступления в глубь Русского государства. Не замедлили они и с началом воинственных нападений на юго-восточные русские границы, на селения Дона и Донца, убивая, грабя и беря в плен русских мирных жителей и боевых казаков. «Нерешительность и слабость, проявленные русским правительством по отношению к донским казакам, — считал ученый Н.А. Смирнов, — приказ о сдаче Азова без боя — все это было расценено в Турции как благоприятный симптом для развертывания военных действий именно со стороны Азова».