Андрей Богданов - Княгиня Ольга. Святая воительница

"Пошла Ольга к Новгороду и уставила по Мете погосты и дани. И ловища её есть по всей земле, и знаки, и места по всей земле, и погосты. А санки её стоят в Пскове. И до сего дня по Днепру перевесища[77] и сёла, и по Десне есть село её доселе. И возвратилась к сыну своему в Киев, и пребывала с ним в любви".

В "Повести временных лет" текст этот несколько более развёрнут: "В год 6455 (947/948). Пошла Ольга к Новгороду и уставила по Мсте погосты и дани, и по Луге оброки и дани. И ловища её есть по всей земле, знаки, и места, и погосты. И сани её стоят в Пскове и до сего дня. И по Днепру перевесища, и по Десне. И сохранилось село её Ольжичи до сих пор. Изрядивши (установив все. — А.Б.), возвратилась к сыну своему в Киев и пребывала с ним в любви".

Я намеренно привёл две цитаты, чтобы показать, что Начальный свод в Новгородской I летописи, по которому обычно выделяют Древнейшее сказание, не всегда передаёт его текст лучше "Повести временных лет". Надо учитывать, что сохранившиеся рукописи не восходят даже к одному протографу (первоначальному списку) и в любом тексте есть свои утраты и искажения. Первоначальный текст воссоздаётся летописеведами путём долгого и кропотливого сопоставления всех имеющихся летописных произведений с учётом истории текста каждого из них.

В данном случае текст "Повести временных лет" (прежде всего по Ипатьевскому и Лаврентьевскому сводам) передаёт содержание древнего памятника гораздо лучше, за исключением даты. Составитель "Повести" поставил себе цель привязать все описываемые им события к конкретным годам. В данном случае, как и с предыдущими датами, он ошибся с датировкой начала землеустроительной деятельности Ольги, сдвинув её на год "вперёд": дату в летописной статье правильно читать как 946/947 г. И рассматривать её не годом совершившегося в нём события, а как начало упорного труда княгини, продолжавшегося много лет. Именно так, началом, было принято датировать описание длительных процессов в летописях.

Работа княгине Ольге предстояла титаническая. "Хотя летописец упоминает о распоряжениях Ольги только в земле Древлянской и в отдалённых пределах Новгородской области, — констатировал С.М. Соловьёв, — однако, как видно, путешествие её с хозяйственной, распорядительной целью обнимало все тогдашние русские владения; по всей земле оставила она следы свои, повсюду виднелись учреждённые ею погосты"[78]. Первым делом княгиня привела в порядок Новгород, затем ходила на Мету и Лугу, в Псков, по Днепру и Десне.

Фактически независимый при Игоре словенский Новгород и неопределённой принадлежности кривичский Псков представляли, видимо, большие проблемы с точки зрения их отношений с центральной властью, которой они практически не подчинялись, и с разбойниками-варягами, которым с одобрения киевского князя платили дань. Посадить своего сына Святослава на княжение в Новгород, как об этом писал в трактате "Об управлении империей" (закончен к 952 г.) император Константин Багрянородный, было бы для Ольги разумной идеей. Ведь, по сути, князю с дружиной нечего было делать в Киеве, а его пребывание в Новгороде позволяло оставить варяжскую дань в семье. Впоследствии мотив получения положенных князю доходов с Новгорода всегда был важнейшим в стремлении князей занять крайне беспокойный новгородский "стол"[79].

Река Мета со своими берегами составляла крайний северо-восток владений княгини в землях ильменских словен, кривичей и финно-угров. Она течёт в нынешних Тверской и Новгородской областях, от Вышнего Волочка до озера Ильмень. Река Луга обозначила северо-западный рубеж Руси. Она текла в землях тех же словен, кривичей и финно-угров, от современной Новгородской области через Ленинградскую, мимо северной границы Псковской области.

"Почему распоряжения Ольги коснулись берегов этих двух рек? — спросил себя С.М. Соловьёв и ответил так: — Взглянувши на карту, мы видим, что Луга со своими берегами составляет крайнее владение Новгородской области на северо-западе, а Мета — в противоположную сторону, на северо-востоке: вспомним, что верховье Мсты и следующий за ним волок, отделявший озёрную область от области Верхней Волги, был по этому самому границей Новгородской и Ростовской областей, пределом новгородских владений". Волок из Мсты вёл на Великий Волжский путь. В свою очередь, река Луга, впадающая в Финский залив, проходила по славянским землям в Балтику, обозначая северную границу расселения кривичей на северо-западе.

Вспомним также, что все последующие законодательные и административные учреждения русских князей до Александра Невского включительно касались только единоверного славянского населения; навязывать русских чиновников и Правду Русскую иноплемённому населению страны считалось немыслимым. Другими словами, летопись указанием на Новгород, Псков, Мету и Лугу обозначает нам круг северных славянских земель Руси, где Ольга считала возможным установить русские законы и посадить княжескую администрацию. Финно-угорские же владения и много позже описывались как подданные русским князьям, но управляемые ими.

Реки Днепр и Десна обозначают два направления на юг Руси. Днепр проходил через земли смоленских кривичей и любечских ралимичей к киевским полянам, оставляя западнее земли полоцких кривичей, дреговичей (живших между Березиной и Припятью) и уже "устроенных" древлян. О Полоцке, как и о возникшем в X в. Турове (городе дреговичей на притоках Припяти), летопись не упоминает, мы не знаем почему. В сознании летописца вообще как бы выпала западная часть Руси. Зато восточная её часть обозначена деятельностью Ольги на реке Десне очень хорошо. Десна текла с севера на юг, из земель смоленских кривичей, по восточной границе владений радимичей (дальше на восток начинались уже леса непокорных вятичей), через земли сильного союза племён северян (со столицей в Чернигове), и впадала в Днепр чуть выше Киева.

Везде Ольга строила "места" и "погосты": пункты, где чиновники давали суд и собирали твердо установленные дани — то есть уже налоги. Местное население обеспечивало их деятельность оброками: платой (в основном продуктами) за пользование государственной властью (например, судом княжьего мужа) и её владениями (перевозами, ловищами и пр.). Фиксация размера оброков защищала людей от произвола расселившихся по стране княжьих мужей и была принципиальна для спокойствия государства.

Разбросанные по всей стране сёла Ольги — первые устроенные государством населённые пункты[80]. Характерно, что сама княгиня жила вначале в неукреплённом дворце вне степ Киева, и мужи её тоже не спешили укрыться за стенами города. Сёла означали многое. Прежде всего княгиня по договору с местными жителями получала в своё владение землю и угодья. Затем она и последующие князья и бояре стали такие земли населять. Земля означала появление на территориях союзов славянских племён княжьей собственности. То есть само строительство сёл свидетельствует о переходе отношений правителя и подданного в стиле "вооружённый грабитель — жертва" к отношениям мирным, правовым и договорным. Это совершенно иная форма государственности, если, конечно, князя-разбойника можно считать государственным деятелем.