Ирина Ободовская - Вокруг Пушкина

«... Я рад, что Сергей Ник. будет с тобой, он очень мил и тебе не надоест» (12 сентября 1833 г.).

«... У меня отгадай кто теперь остановился? Сергей Ник., который приехал было в Ц. С. (Царское Село) к брату, но с ним побранил­ся и принужден был бежать со всем багажом. Я очень ему рад. Шашки возобновились» (3 июня 1834 г.).

«... Serge еще у меня, вчера явился ко мне в офицерском мундире, и молодец» (30 июня 1834 г.).

Судя по письмам Сергея Николаевича, это был веселый и добрый молодой человек. В характере младшего Гончаро­ва было много общего с Натальей Николаевной, нам кажет­ся, и именно поэтому к нему хорошо относился Пушкин. Сергей Николаевич часто подолгу живал у сестры, которая всегда была ему рада и всячески заботилась о нем.

«...Вот уже больше двух недель,— пишет он Дмитрию Николаевичу 30 сентября 1832 года,— как я поселился у Таши, мне здесь очень хорошо. Комната, правда, немножко маловата, но так как я и сам невелик, то мне достаточ­но».

Кстати, скажем здесь, что средний из братьев Гончаро­вых, Иван Николаевич, по-видимому, был человек с тяже­лым характером. Письма Натальи Ивановны и самого Ива­на Николаевича свидетельствуют о том, что он часто ссо­рился с родными; подтверждают это и письма Натальи Ни­колаевны. Но и к этому брату она относится хорошо. Стоит только ему передать ей несколько теплых слов, как она тот­час же забывает бывшее между ними недоразумение и с ра­достью откликается на малейший повод восстановить преж­ние родственные отношения. С любовью и вниманием На­талья Николаевна относится и к Дмитрию. Она старается устроить его женитьбу на графине Чернышевой, нежно утешает его, когда сватовство не состоялось. К сестрам Ната­лья Николаевна относилась с необыкновенной добротой и с любовью — об этом свидетельствует уже одно то, что она взяла их к себе в Петербург, надеясь устроить их судьбу..! Пушкины тепло приняли в свою семью этих девушек — об этом достаточно красноречиво говорят письма Екатерины и Александры Гончаровых.

В свете всех этих новых для нас черт характера Натальи Николаевны, которые не были известны до того, как были найдены приводимые здесь письма, встает главный и наиболее важный вопрос: о ее отношении к мужу.

Выше уже указывалось, как реагировала Наталья Нико­лаевна на несправедливый упрек брата в адрес Пушкина по поводу якобы недостаточной суммы денег, оставленных им жене перед отъездом на Урал в 1833 году. О ее душевной тонкости свидетельствует и письмо Александры Николаев­ны, в котором она передает просьбу Натальи Николаевны прислать ей 200 рублей на подарок ко дню рождения Пуш­кина. Ей хочется сделать этот подарок на свои деньги.

Но самым значительным и важным для нас является июльское письмо 1836 года. Оно дает нам возможность уз­нать о теплом, сердечном отношении Натальи Николаев­ны к Пушкину. Здесь каждое слово драгоценно. До сих пор в пушкиноведении преобладали тенденции считать жену поэта недалекой, легкомысленной женщиной, которая не понимала своего мужа, не хотела ничего знать о его душев­ном состоянии. Письмо свидетельствует: и видела, и знала, и понимала. Наталья Николаевна считает несправедливым, что вся тяжесть содержания ее семьи падает на одного Пушкина, а родные ей почти не помогают. И она права. Хо­лостой Иван Николаевич получал 7—10 и даже более тысяч в год только ради удовлетворения тщеславия Натальи Ива­новны и Дмитрия Николаевича, гордившихся тем, что член их семьи служит в императорской гвардии. Сестрам выплачивалось по 4500 рублей в год, а Наталье Николаевне из доходов семьи выделялось значительно меньше всех (1100—1500 рублей), не говоря уже о том, что она не полу­чила никакого приданого, и долг в 11 тысяч Пушкину так никогда и не был возвращен Гончаровыми. «Мой муж дал мне столько доказательств своей деликатности и бескоры­стия», - пишет она. Видя его тяжелое моральное состоя­ние, Наталья Николаевна старается щадить мужа, не беспо­коить его своими домашними затруднениями. И не на туа­леты и выезды в свет были нужны ей эти деньги, а на со­держание детей — цель, которую она справедливо считает благородной.

Пушкин не знал об этом ее письме, но знал вообще о на­мерении жены обратиться к брату с просьбой об увеличе­нии ей содержания. Еще в мае она, по-видимому, советова­лась с ним по этому поводу. В письме от 18 мая 1836 года Пушкин пишет жене:

«...Новое твое распоряжение касательно твоих доходов касается тебя, делай как хочешь; хотя, кажется, лучше иметь дело с Дмитрием Николаевичем, чем с Натальей Иванов­ной. Это я говорю только в интересах мсье Дюрье и мадам Сихлер, а мне все равно». Щепетильный Пушкин не мог, конечно, допустить, чтобы жена просила у родных на содер­жание детей, и, вероятно, Наталья Николаевна, зная это, не мотивировала так в письме к нему свое намерение просить у брата и матери назначить ей содержание, равное тому, что получали сестры.

Но обеспечить будущность своих детей Пушкин очень хотел, об этом он не раз пишет жене. Об этом же говорит и новонайденное его письмо от 1833 года, в котором он про­сил Наталью Ивановну обеспечить внуков. «... Мое семейст­во умножается, растет, шумит около меня,— писал он Нащо­кину 10 января 1836 года.— Теперь, кажется, и на жизнь не­чего роптать, и старости нечего бояться. Холостяку в свете скучно: ему досадно видеть новые, молодые поколения; один отец семейства смотрит без зависти на молодость, его окружающую. Из этого следует, что мы хорошо сделали, что женились».

Особенно любил Пушкин старшего сына Сашу. Об этом свидетельствуют его письма к жене. С не меньшей заботой и любовью относилась всю жизнь к детям и Наталья Никола­евна. «Я никогда не могла понять,— писала она уже в 1849 го­ду,— как могут надоедать шум и шалости детей. Как бы ты ни была печальна, невольно забываешь об этом, видя их счаст­ливыми и довольными».

И, наконец, два последних письма, относящихся к 1836 году. Обращают на себя внимание те немногие строки, ко­торые адресует Наталья Николаевна брату по поводу его женитьбы. Она только что получила от него письмо и писа­ла под его впечатлением. А в этом письме он, очевидно, «советует» сестре, ввиду их тяжелого материального поло­жения, уехать на некоторое время в деревню. Вероятно, тон письма Дмитрия Николаевича был недостаточно дели­катным или самый факт вмешательства брата в дела Пушки­на Наталья Николаевна сочла бестактным, во всяком случае поздравление ее довольно сдержанно. Но Наталья Николаевна не умеет долго сердиться и в конце письма нежно целу­ет брата.

В этих письмах она просит в который уже раз о бумаге для мужа и настойчиво заверяет брата, что у него пока нет денег для оплаты. Просьбы ее о деньгах всегда удивительно деликатны, особенно, когда это касается ее лично, а ведь по существу она имела полное право наравне с другими члена­ми семьи на причитающуюся ей долю доходов с гончаровских предприятий.