Николай Капченко - Политическая биография Сталина. Том III (1939 – 1953).

Одновременно, чтобы приободрить драматурга, вождь направил А. Корнейчуку текст своей переписки с маршалом. Надо отметить, что Сталин тонко уловил исключительно важную в тот период войны идею овладения новыми методами военных действий со стороны высших военных руководителей. Причем, видимо, ему особенно импонировал резкий критический подход к тем, кто цеплялся за старые шаблоны и подходил к современной войне с позиций Гражданской войны. Пьеса вызвала колоссальный резонанс в военной среде, поскольку именно там особенно ощущался вред от трафаретов и шаблонов, унаследованных от прошлого. Это – всего лишь пара примеров, а их было немало. Разумеется, Сталин не располагал временем и возможностями внимательно следить за развитием как литературного процесса в целом, так и за творчеством отдельных писателей. Но имеющиеся факты говорят о том, что он стремился быть в курсе дела хотя бы важнейших событий. Это обстоятельство как раз с положительной стороны характеризует отношение вождя к сфере литературы и искусства.

Другим примером поддержки вождем писателей во время войны служит его отношение к М. Шолохову. Вообще надо отметить, что Сталин к Шолохову питал особую симпатию и высоко ценил его талант. Может быть, он ожидал от него, что именно великий русский писатель – создатель «Тихого Дона» – творчески способен создать по-настоящему великое произведение о великой войне советского народа, своего рода советскую «Войну и мир». Не исключено, что вождь надеялся, что и его роль в войне найдет достойное отражение в советском варианте гениального творения Л. Толстого.

В 1942 году М. Шолохов получил контузию и находился в Москве. Сталин напомнил о себе. Случилось это в мае месяце – в канун дня рождения писателя. Вождь пригласил писателя вместе поужинать, произнес за него тост. Наиболее примечательными Михаилу Александровичу показались произнесенные во время застолья следующие слова: «Идет война. Тяжелая. Тяжелейшая. Кто о ней после победы ярко напишет? Достойно, как в „Тихом Доне“… Храбрые люди изображены – и Мелихов, и Подтелков, и еще многие красные и белые. А таких, как Суворов и Кутузов, нет. Войны же, товарищ писатель, выигрываются именно такими великими полководцами. В день Ваших именин мне хочется пожелать Вам крепкого здоровья на многие годы и многоталантливого, всеохватного романа, в котором бы правдиво и ярко, как в „Тихом Доне“, были изображены и герои-солдаты, и гениальные полководцы, участники страшной войны…» Намекал ли Сталин на желательность изображения шолоховским пером себя – об этом можно только гадать[974].

Другая встреча Шолохова со Сталиным в том же 1942 году связана с клеветническим слухом, будто Михаил Александрович «оставил» семью на оккупированной врагом территории. Недоразумение быстро разъяснилось, и Сталин проводил писателя напутствием: «Ну, товарищ Шолохов, идите. И берегите себя. Вы нужны партии. Вы нужны народу!»[975]

Но вернемся к непосредственному предмету нашего рассмотрения – к фундаментальным принципам, определявшим политику Сталина в духовной сфере.

Безусловно, плодотворной идеей, которую взял у Ленина на вооружение Сталин, была идея о том, что подлинная социалистическая культура создается на базе усвоения и критической переработки духовного наследия прошлого, всех ценностей мировой культуры. Не случайно в эту эпоху достоянием чрезвычайно широкого круга читателей стали произведения величайших представителей мировой литературы и культуры в целом. Культура становилась не привилегией избранных, она постепенно, шаг за шагом осваивалась многомиллионными массами населения страны. Причем особого акцента заслуживает то, что духовная жизнь стала усиленно развиваться не только в собственно России, но и в национальных республиках. Причем этому придавалось первостепенное значение. И борьба за подъем национальной культуры явилась одним из весомых и убедительных доказательств того, что Сталин с правильных позиций подходил к данному вопросу, что выбивало почву из-под ног местных националистов. В такой многонациональной стране, как Советский Союз, проблема правильного и органичного сочетания национального с русским была в целом решена достаточно успешно. Хотя каждый отдает себе отчет в том, что сама эта проблема была чрезвычайно сложной и трудной для решения. Одним махом нельзя было похоронить старое великодержавное наследие в сфере культуры, которое сложилось за долгие годы царизма. А без решения этой проблемы говорить о единстве наций и народностей в рамках единого государства, о их дружбе и сплоченности – было просто пустой болтовней.

Важным моментом в духовном арсенале советского общества было положение о равенстве наций, причем не просто о равенстве как таковом, а о равенстве, предполагающем, что малые нации способны внести достойный вклад в мировую сокровищницу духовной культуры человечества. К этой сфере деление на великие и малые нации едва ли приложимо. Данную мысль Сталин четко сформулировал в феврале 1948 года на обеде в честь финляндской правительственной делегации. Тогда он сказал: «Многие не верят, что могут быть равноправными отношения между большой и малой нациями. Но мы, советские люди, считаем, что такие отношения могут и должны быть. Советские люди считают, что каждая нация, – все равно – большая или малая, имеет свои качественные особенности, свою специфику, которая принадлежит только ей и которой нет у других наций. Эти особенности являются тем вкладом, который вносит каждая нация в сокровищницу мировой культуры, и дополняют ее, обогащают ее. В этом случае все нации – и малые и большие, – находятся в одинаковом положении, и каждая нация равнозначна любой другой нации»[976].

Причем стоит оттенить еще одну мысль: Сталин, возвышая роль малых наций, не забывал подчеркивать и опасность местного национализма и его негативного влияния на развитие духовной жизни народов союзных и автономных республик. В целом надо признать, как ни сурова была политика в духовной сфере, она тем не менее преследовала цели вполне благородные – воспитание нового человека, сознающего свое высокое достоинство и осознающего свою роль в историческом процессе созидания нового общества.

Культурная революция приобщала к искусству все новые и новые слои трудящихся. Почти в каждом коллективе на заводах, фабриках, в школах, вузах, в сельских клубах работали многочисленные драматические, музыкальные, танцевальные, изобразительные кружки. На сцену выходили новые герои – простые люди труда, и некоторые из старых писателей, оставшихся в Советской России, никак не могли понять душу и раскрыть психологию этого нового героя. Поэтому зачастую превалировали штампы и стандарты в произведениях многих писателей. Не говоря уже о том, что в их среде всегда господствовали взаимные недовольства, зависть, а порой и просто взаимная нетерпимость. Поэтому ко многим высказываниям писателей следует подходить с учетом данного фактора. Характеризуя несколько сумбурно мировоззренческие и эстетические принципы и взгляды Сталина, следует особо отметить, что он придавал серьезное значение тому, чтобы у западных писателей сформировалось о нем благоприятное впечатление. Именно поэтому он всегда находил время для встречи с ними (Б. Шоу, Г. Уэллс, Р. Роллан, Л. Фейхтвангер и другие) и длительных бесед на самые различные, в том числе и литературные темы. Как правило, вождю удавалось, если не очаровать своих западных собеседников, то произвести на них сильное, порой незабываемое впечатление. Это тоже относилось к принципам сталинской политики в духовной области.