Сергей Труфанов - Святой черт

Тут П. замолчал и задумался.

- Что же дальше? - спрашиваю я.

- Дальше, дальше… я ей сказал, чтобы она молчала, и показал ей вот что!

Я посмотрел на большой, мясистый кулак драгунского офицера и подумал: «Да, пред этим кулаком, пред таким жестом поневоле замолчит не только что девушка, занимающая высокое место при дворе, но и вообще всякая»…

А. А. Вырубова. Старшая дочь А. С. Танеева, разведенная жена гвардейского офицера. Распутин говорил: «Аннушка отдала мне душу и тело».

По словам «старца», она разошлась с мужем, потому что муж ее очень бил и истязал. Но большая часть правды в том, она приглянулась царице. Александра без нее не могла спать, есть, в комнате быть. Нужно было ее освободить от мужа.

Как это сделать? На сцену явился «старец» и все сделал. Он изгнал из Вырубовой блудного беса, и она забыла о муже. Тогда-то Лохтина и была при государыне заменена Вырубовой. Вырубова поселилась около дворца в Царском Селе, в маленькой скромной квартирке.

Здесь всегда обитал «старец», и когда ему почему-либо неудобно было являться во дворец, то к нему, на квартиру Вырубовой, приезжала Александра и часто сам Николай.

В этой квартире и я представлялся государыне. Ждали Григория и Николая, но они почему-то не приехали. После я решил, - просто потому, что царица стеснялась при мне целоваться со «старцем», что она, по словам Распутина, делает всегда, как только с ним встречается.

Если Григорий был и есть для царей Бог и Христос, то Вырубова была и есть для них пророк, истолковательница воли Григория.

Все письма, телеграммы, советы, предписания, предсказания, повеления цари получали и получают от Распутина и отвечают ему чрез Вырубову. Вырубова исполняет свое послушание исправно, честно. Это нравится государыне.

Был только один случай, когда Александра была недовольна Вырубовой. О. В. Лохтина рассказывала мне об этом так: «Царица нервничает. И уже Аннушкой недовольна. Вот Аня прислала мне письмо и жалуется на это. Да. А сердится, потому что Аннушка плохо воспитана. Не во всем угождает государыне».

Гермоген, со слов придворных чинов, когда посылал меня к Александре с лекарствами, рассказывал мне: «Григорий-то, Григорий! Вот диавол! Ведь он Маму с ума свел, да и ту, Вырубову. Что он с ними делает, что делает, так немыслимо. Видели это слуги, а мне рассказывали придворные чины, когда я ездил в последний раз в Петербург и беседовал с сотрудником «Нового Времени» о Григории».

- Владыка! Да почему это оне так делают? - горячо спросил я.

Гермоген начал говорить, что это - хлыстовская штука.

Императрица Александра. Красивая, нервная, впечатлительная женщина, отдалась в руки «старца» еще тогда, когда он явился в Питер в больших мужицких сапогах.

Прямых свидетелей этого факта, кроме самого Распутина, я не имею, но косвенных достаточно.

Во дни обличения «старца», от 11-16 декабря 1911 г., блаженненький Митя все время в покоях пресвященного Гермогена на Ярославском подворье кричал: «Вот вешайте меня, сейчас вешайте, а я говорю правду!..»

Приведенные слова Митя произносил несколько дней и бесконечное число раз. Говорил он их при мне, при Гермогене и при писателе Родионове. Гермоген в этих случаях молчал.

Считаю уместным здесь сказать, кто такой Митя.

Митя - мещанин г. Козельска, Калужской губ., Дмитрий Попов, 45 лет. Был сначала немым и полным калекой. - В 1900 году он от удара грома выздоровел, пошел и стал кое-как говорить.

Каким-то чудом, конечно, по его рассказам, у него тогда же появился в правой руке крест.

После исцеления Митя поехал по городам и начал крестом творить чудеса: преимущественно изгонял «бесов», но не блудных, и пророчествовал.

В 1901 году он приехал в Кронштадт, а оттуда был мною привезен в Петербург, в духовную академию.

Митя пошел в гору. Архимандрит Феофан провел его сначала к Милице Николаевне, а потом к царям. У царей Митя бывал со старичком-переводчиком, хорошо понимавшим, что говорил косноязычный Митя.

Блаженненький давал царям советы, предупреждал о революции, о восстании в войсках, и вообще, пробираясь черным ходом, помахивая своею отсохшею рукою, прихрамывая немного на левую или правую ногу и нося запросто в карманах то чернику, то землянику для царских детей, пророчествовал.

Митю, как далеко не такого жулика, как Григорий, придворные очень любили. Особенными его друзьями были: начальник походной канцелярии князь Орлов и начальник конюшенной части князь Путятин. Любил его также дворцовый комендант - покойный В. А. Дедюлин.

Блаженненький был при дворе недолго. Явился Григорий и затмил Митину звезду. Митю уволили в «отставку» и даже без пенсии. Блаженненький, конечно, повиновался, но начал через своих придворных друзей зорко следить за «деятельностью» Гришки.

И выследил, очень многое выследил. Об этом немного сказано, и еще более будет сказано.

Помимо слежки, Митя образовал у себя бюро для записи лиц женского пола, так или иначе пострадавших от «старческой» деятельности Распутина. И не только бюро, но он в своем доме, в Козельске, сделал штаб-квартиру для пострадавших от Гришки. Здесь, между прочим, нашла себе на несколько месяцев приют несчастная Леночка Т.

Митя сначала дружил с отцом Иоанном Кронштадтским, а потом поссорился. Иоанн Кронштадтский не передал царю о Мите-прозорливце. Когда Митя вошел в силу при дворе, он вызвал Иоанна Кронштадтского к государю для объяснений. Николай спросил Иоанна при Мите: «Почему вы не сказали мне, в свое время, что в Кронштадт явился прозорливый Митя и просил вас довести об этом до моего сведения?» Иоанн Кронштадтский, по словам Мити, очень трусился и ничего не отвечал.

Митя первый начал разоблачать «деятельность» Иоанна Кронштадтского. Он говорил, что отца Иоанна между Ораниенбаумом и Кронштадтом поймали какие-то люди, били за нехорошие отношения к женщинам; Ивана привезли домой без чувств; две простыни на кровь потребовалось. После того Иван долго болел, и его лечили доктора, а от чего лечили, ясно о том не говорили.

Вообще о Мите писать нужно столько же, сколько пишу о Грише, но это сейчас не входит в мои планы.

Посмотрю, если читатель заинтересуется Распутиным и вообще придворными пророками, старцами, блаженными, то тогда я еще могу написать книжки: «Про святую мать Ольгу» (Лохтину), «Блаженненького Митю», «Про босоногого странника Васю» (Ткаченко), «Про Матронушку босоножку» и прочих.

А пока я только скажу: у императора Николая и царицы Александры при приемах министров и должностных лиц с докладами есть правило: сначала выслушивать «старцев» и «блаженненьких», а потом уже министров.