Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века - Максим Николаевич Жегалин

(обгоревший, в изорванной одежде, с вывихнутой ногой) путешествует по Африке, охотится на леопардов, ищет слонов и говорит на трех языках. «Впечатлений хватит на пару книг», – думает Гумилев и засыпает под африканским небом.

Анна Горенко ждет возвращения жениха и не очень понимает, зачем согласилась на свадьбу. «Жарко веет ветер душный, / Солнце руки обожгло…» – пишет Горенко в холодном январском Киеве и пока не думает ничего ничему противопоставлять.

Михаил Кузмин ничего против «эстетики старья» не имеет – наоборот! В январе в «Аполлоне» выходит его статья «О прекрасной ясности», в которой поэт просит писателей быть логичными в замыслах и учиться мастерству у Апулея, Бальзака и Флобера.

Тем временем в Ясной Поляне смеются: читая с гостями брошюру со стихами никому не известного поэта, Лев Толстой не может сдержать хохота. Королевны, розы, голубые туманы, брызги шампанского и другие штампы доводят старца до колик.

«Вонзим же штопор в упругость пробки! / И взоры женщин не станут робки…» – декламирует один из гостей и замечает, что Лев Николаевич резко мрачнеет. Что случилось? Писатель долго молчит, собирается с силами и вдруг яростно обрушивается на никому не известного автора стихов: «Какая глупость! Какая пошлость! Какая гадость! И такую гнусность смеют считать за стихи! До какого падения дошла русская поэзия! Вокруг виселицы, полчища безработных, убийства, пьянство, а у них – упругость пробки!»

Уже на следующий день монолог писателя попадает во все журналы, и никому не известный поэт Игорь Северянин, за свой счет издававший брошюрки со стихами, становится звездой. Проснувшись январским утром, Северянин мажет помадой усики, брызгается французскими духами и садится писать стихи:

           Она грядет, она уже везде!..

           Крылю привет карающей звезде —

           Она несет конец земной нужде…

           Как десять солнц, сверкай, звезда, во тьме ты,

           Жизнь ослепи и оправдай приметы

           Чарующей забвением кометы!

Февраль

Зинаида Гиппиус презрительно улыбается, глядя и на молодых поэтов, и на признанных мэтров. В январе – феврале в редакции «Аполлона» проходит выставка женских портретов, среди которых и портрет Гиппиус работы Бакста. Декадентская мадонна представлена как надо: черный мужской костюм, длинные ноги, остроносые туфли, жабо, ворох рыжих волос. Но главное – едва заметная, ласковая и уничтожающая улыбка, увидев которую начинающие поэты понимают: их путь в литературу будет трудным.

Тем временем настоящая, ненарисованная Зинаида Гиппиус готовит к выходу свой второй сборник стихов, главная тема которых – «душевный разлад человека, во всем ищущего высшего смысла, божественного оправдания низкого земного существования». Сборник выйдет в издательстве «Мусагет» – издательстве, построенном вокруг Андрея Белого.

«Мусагет» ориентируется на немецкую культуру, противопоставляя ее сложность и элитарность якобы эстрадности и газетности культуры еврейской. Это очень нравится Анне Минцловой, которая немедленно простирает в издательство свои мистические нити. «Мусагет» кажется ей идеальной площадкой для создания русского отделения розенкрейцерского братства: не забываем про борьбу с оккультистами Востока и другими злодеями.

3 февраля Гумилев возвращается в Петербург. Он привез с собой кучу стихов и новость о том, что женится. На ком? Все ждут, что в жены он возьмет как минимум негритянку. 5 февраля внезапно умирает отец Гумилева, и Анна Горенко, желая поддержать жениха, выезжает в Петербург.

9 февраля недалеко от Флоренции идет дождь из маленьких круглых метеоритов. Дороги, поля и виноградники покрываются мелкими космическими камнями. Растения гибнут, итальянцы молятся Богу. Минцлова настоятельно зовет Иванова и Белого в Италию: там, в небольшом городе Ассизи, розенкрейцеры смогут посвятить поэтов в свои ряды, чтобы потом уже поэты посвятили в ряды и своих друзей. Но ни Белый, ни Иванов не торопятся принимать приглашение. Иванов занят работой в своей поэтической академии и разговорами с умершей женой, которая настоятельно советует мужу жениться на падчерице. Андрей Белый влюблен. В кого?

Белый влюблен в двадцатилетнюю Асю Тургеневу, двоюродную внучку писателя. Девушка недавно вернулась из Брюсселя, где училась гравюре. Она много курит и много хохочет – Белому кажется, что когда-то давно они уже были знакомы. Впервые за несколько лет его охватывает чувство небывалой легкости – хочется летать.

13 февраля в доме Баженова в Москве маскарад: вино, маски, тени, поцелуйчики, шепотки, подмигивания. Жена одного из устроителей маскарада танцующей походкой перемещается между гостями и вдруг замечает пристально смотрящие на нее туманные глаза. Кто это? Под маской прячется поэт Ходасевич. Он не может отвести взгляд от девушки и, кажется, уже влюбился. Девушку зовут Женя Муратова, и у нее есть муж. Как назло, этот муж – близкий приятель Ходасевича.

Новое искусство приходит за Велимиром Хлебниковым. В один из февральских вечеров художник и борец с красивеньким Давид Бурлюк приходит в дом к купцу Михайлову, чтобы забрать оттуда Хлебникова. До этого Бурлюк пару раз слышал странные, ни на что не похожие стихи Велимира и нашел их гениальными.

– Пойдем, будешь жить с нами! – говорит Бурлюк Хлебникову и ведет его за собой – в комнату на Каменноостровском проспекте, где помимо Бурлюка живут его не менее богемные братья. Хлебникова поселяют на кушетке, все его имущество – чемоданчик с одеждой и набитая рукописями наволочка.

19 февраля на катке Чистых прудов проходит костюмированный карнавал. Госпожа Жукова приходит на праздник в костюме кометы. Однако приз за лучший костюм получает госпожа Гайдарова, нарядившаяся в тыкву. Госпожа Горенко же в это время томится в Санкт-Петербурге в костюме самой обычной женщины: Гумилев занят то похоронами отца, то университетом, то литературными вечеринками, времени на невесту у него почти нет. 26 февраля Горенко едет в Царское Село, в одном вагоне с ней оказываются Мейерхольд и Кузмин. Анна смотрит на знаменитостей, но старается не показывать излишний интерес. Этим же вечером Гумилев знакомит Мейерхольда и Кузмина со своей невестой: больше всего он боится, что в последний момент возлюбленная передумает.

Март – комета все ближе

Уставший от литературных собраний, статей, позиций, выпадов и прочей суеты Блок ищет истину в вине. 1 марта он просыпается с жуткого похмелья, дрожит и думает о том, что грехи его так тяжки, что пора исповедаться.

Устал от литературного Петербурга и Максимилиан Волошин. Весну он встречает в Коктебеле, где читает старых поэтов и занимается садом. 5 марта выходит первый сборник его стихов. В то же время Маргарита Сабашникова освобождается от влияния Иванова. С момента своего приезда летом 1909‐го она так или иначе пыталась найти с ним контакт, восстановить прежнюю близость, но ничего не вышло. Вдруг в начале марта она понимает, что освободилась и «закрыла эту область души, чтобы до смерти не прикасаться».

Вечер 11 марта Блок проводит в ресторане «Яр». Поют цыгане, поэт ест третью дюжину устриц и пьет третью бутылку шабли. Он совершенно пьян, но не может остановиться. Дома Блока ждет вновь опостылевшая и надоевшая ему Любовь