Наталья Баранова-Шестова - Жизнь Льва Шествоа (По переписке и воспоминаниям современиков) том 1

Беседуя с Фонданом об этих воспоминаниях Горького, Шестов заметил: «По-моему, Толстой прочел только первые главы, относящиеся к нему. Нитше его не интересовал. Иначе он бы не сказал: Шестов еврей, как же еврей может обойтись без Бога? — Ведь в заключении книги я же пишу: Нужно искать Бога!» (Фондан, стр.97). Беседа относится к 1935 г., по-видимому, Шестов не помнил, что мысли, на которые обратил внимание Толстой, взяты не из первых глав книги, а из последней.

Позже Шестов посвятил Л.Н.Толстому, к 80-летнему его юбилею, статью «Созидающий и разрушающий миры» («Русская Мысль», январь 1909).

Итак, Шестов приезжал в Ясную Поляну 2.03.1910. К сожалению, он не закрепил на бумаге подробностей своих бесед, но в разговорах с Ловцким и Адамовичем передал их содержание. Ловцкий пишет:

Он говорил, что Л.Н.Толстой был уже «весь в прошлом», грандиозный, мифический мудрец. Лев Исаакович попытался изложить ему учение Нитше и показать истинную картину мучительных переживаний немецкого мыслителя: за проповедью жестокости, за прославлением «сверхчеловека», за требованием героических подвигов… скрывался мучительный личный трагический опыт философа… Толстой, выслушав в передаче Шестова все это, сказал: «Да ведь это в высшей степени нравственно», — как будто мимо его ушей прошло, что здесь как раз ставится проблема о происхождении добра и зла… Но о трагическом опыте Нитше было бесполезно разговаривать с яснополянским отшельником. (Ловцкий, стр.36, 37).

Адамович пишет:

Мережковский и Лев Шестов не любили друг друга, а полемизировать начали еще в России, — из-за Толстого и его отношения к Наполеону. Книга Мережковского «Толстой и Достоевский» — о «тайновидце плоти» и «тайновидце духа» — прогремела в свое время на всю Россию. Шестов, уже в эмиграции, рассказывал:

Был я в Ясной Поляне и спрашиваю Льва Николаевича: что Вы думаете о книге Мережковского?

О какой книге Мережковского?

О Вас и о Достоевском.

Не знаю, не читал. Разве есть такая книга?

Как, Вы не прочли книги Мережковского?

Не знаю, право, может быть и читал, разное пишут, всего не запомнишь.

Толстой не притворялся, — убедительно добавлял Шестов. Вернувшись в Петербург, он доставил себе удовольствие: при первой же встрече рассказал Мережковскому о глубоком впечатлении, произведенном его книгой на Толстого. (Адамович. TableTalk. — «Новый Журнал», № 64, 1961).

Секретарь Толстого, Валентин Булгаков, отметил в своем дневнике от 2.03.1910:

Лев Николаевич сегодня слаб. После завтрака лег спать. Ходит в суконной черной поддевке, так как его знобит. После обеда приезжал из Москвы философ Лев Шестов и оставался до десяти часов вечера. Говорил он со Львом Николаевичем у него в кабинете, наедине с ним, очень долго, часа полтора.

Поговорили так, как можно только вдвоем, а третий был бы излишен, — привел после Лев Николаевич английскую пословицу. Однако особенного впечатления гость на него, по-видимому, не произвел.

У Шестова я тоже не заметил особенного удовольствия или душевного подъема после его разговора с Толстым.

— Разве можно в такой короткий срок обо всем переговорить? — ответил он мне на вопрос о том, какое впечатление произвел на него Лев Николаевич. (Булгаков, стр.127).

В свой дневник Толстой записал 2 марта 1910 г.:

Приехал Шестов. Мало интересен — «литератор» и никак не философ. (Толстой, т.58, стр.21).

А третьего марта, по-видимому, под впечатлением беседы с Шестовым Толстой записал в дневнике:

Все то же: такая же слабость… Ездил с Булгаковым далеко верхом… Одни люди думают для себя и потом, когда им кажется, что мысли их новы и нужны, сообщают их людям, другие думают для того, чтобы сообщить свои мысли людям, и когда они сообщили свои мысли людям, особенно если люди хвалят их, считают эти мысли истиной. (Толстой, т.58, стр.21).

Это непонимание сущности Шестова можно объяснить, с одной стороны тем, что Толстой не любил Нитше[61], и с другой — тем, что в день приезда Шестова он был очень усталым.

О том же посещении Шестовым Толстого рассказыл М.С.Сухотин:

Вчера здесь был философ Лев Шестов… Он всем понравился: скромный, тихий… Рассказывал интересно о полевении Мережковского. (Сухотин, стр.219).

За два месяца до описанной встречи Толстой говорил о Шестове с интересом, как свидетельствует запись в дневнике Булгакова от 20.01.1910. Булгаков рассказывает:

Поехал я в Ясную Поляну… Передавая Льву Николаевичу мысли о неравенстве, которые я собрал для сборника

«На каждый день», я заметил, что одну мысль — о том, что способность отдаваться занятиям наукой и искусством вовсе не отмечает выгодно человека, — я взял у современного философа Льва Шестова (при дальнейших просмотрах сборника Толстой исключил эту мысль).

Мысль очень хорошая, — сказал он.

Лев Шестов писал против вас, но для вас это, наверное, ничего не значит?

Конечно, ведь помещаю же я в своей книге часто мысли Нитше…

По поводу все той же мысли Шестова я высказал мнение, что сама книга Шестова о Льве Николаевиче неудовлетворительна и что прежде всего автор заслуживает упрека в незнании Толстого. Толстой согласился, что ему часто приходится встречаться с такой критикой его взглядов, но все-таки поинтересовался Шесговым, книги которого у меня на руках, к сожалению, не оказалось[62]. (Булгаков, стр. 56–57).

Много лет позже Шестов опубликовал еще две большие работы о Толстом, о которых речь пойдет в дальнейшем («На страшном суде» — 1920 и «Ясная Поляна и Аста- пово» — 1936).

Глава VI Швейцария, 1910–1914

— «Великие кануны» (1911).

— «SolaFide». — Возвращение в Россию (август 1914).

Уже отмечалось (глава V), что в конце марта 1910 года Шестов уехал за границу. Он отправился в Швейцарию, в Коппе (Coppet, cantondeVaud), куда несколько раньше переехала из Фрейбурга его семья. Шестовы прожили там немного больше четырех лет. Весьма вероятно, что дом в Коппе они сняли в 1909 году, когда проводили летние каникулы во французской Швейцарии (может быть, в Коммюньи или Селиньи). Выбрали они Коппе потому, что хотели, чтобы дети учились во французской школе, и как раз недалеко от этого места нашли подходящую школу (EcolenouvelledelaChataigneraie).

Коппе — маленький живописный городок, расположенный на берегу Женевского озера. Там Шестовы снимали просторную виллу (VilladesSaules), в девять или десять комнат, с большим садом, расположенную у самого озера. Сад спускался к озеру, где было устроено место для купания и стояла лодка.

Обстановка для работы стала более благоприятной, чем в предыдущие годы. Шестов жил с семьей, и приходилось не так часто отрываться от занятий, чтобы ездить в Киев по делам Товарищества. Он по-прежнему регулярно навещал родителей в Германии. В июле 1910 г. и в июне 1911 г. он ездил лечиться на швейцарский курорт Баден. Летом родные из Киева, знакомые литераторы и друзья приезжа-