Тиран в шелковых перчатках - Мариус Габриэль

по соседству с ее собственной и расстегивала замки. — Пошла вон отсюда!

Перл вздохнула:

— Милочка, будь же благоразумна.

— Хватит называть меня милочкой! И не вынуждай меня применить к тебе физическую силу.

— Ты не посмеешь.

— Я крупнее тебя, — многозначительно заметила Купер. — А еще я выросла с четырьмя братьями. Трое из которых стали пожарными, а один — профсоюзным лидером.

— Чего еще ты от меня хочешь? — плаксиво заканючила Перл. — Я уже извинилась за то, что переспала с твоим мужем, так? Я починила твою камеру. Я выбрала самую маленькую комнату и все равно собираюсь платить половину арендной платы. Так чего тебе еще надо? — Она снова зарыдала, промакивая глаза носовым платком.

— Нечего тут сырость разводить, это тебе не поможет. Вон!

Слезы Перл мгновенно высохли, будто кто-то закрыл кран.

— Хорошо, знаешь, что я для тебя сделаю? — Она снова полезла в корсаж, вытащила деньги и сунула ей в руки. — Вот! Возьми.

— Не нужно.

— Здесь хватит на три месяца арендной платы. Еще и на еду останется. А остаток сохранишь для меня. Держи. Я все равно их растранжирю. И не говори мне, что тебе не нужны деньги, — проницательно добавила она. — Он ведь оставил тебя ни с чем?

Купер в нерешительности уставилась на деньги. Избавиться от этой женщины оказалось так же нелегко, как от приблудной кошки. Но рулончик банкнот так удобно лег в ладонь. Настоящие деньги… Она сжала пальцы.

— Только веди себя прилично, — процедила Купер сквозь зубы. — Никаких дурацких выходок, или, клянусь, я вышвырну тебя из дома. И воспользуюсь окном, а не дверью.

— Благослови тебя Бог! — На секунду Купер показалось, что Перл сейчас бросится ей на шею, но выражение ее лица остановило ту в последний момент. — Вот увидишь, мы станем закадычными подругами.

— Подругами мы точно не станем, — прояснила положение дел Купер. — Это моя квартира, а ты — моя жиличка. На том и порешим. И мое слово — закон.

— Как скажешь, милочка.

— Я тебе не милочка, не утеночек, не солнышко или как там еще вы, британцы, друг к другу обращаетесь.

— Ты права, я буду звать тебя Медный Таз. — Перл раскрыла чемодан и начала доставать из него что-то подозрительно напоминающее нижнее белье, все во фривольных оборочках. — Так как все-таки насчет чашки чаю?

Купер не удостоила ее ответом. Она вернулась на кухню, чтобы заняться своими ожогами, и искренне надеялась, что впоследствии ей не придется дуть на воду, обжегшись на молоке.

* * *

Вооружившись вспышкой, Купер возвратилась в Павильон де Марсан, где кипучая деятельность стала прямо-таки лихорадочной. На этот раз она тщательно просчитывала композицию кадра, зная, что каждый снимок будет стоить ей одной из драгоценных ламп, и одному богу известно, когда она сможет приобрести новые, и сможет ли вообще.

Сюрреалиста Жана Кокто, сидевшего на высоком режиссерском табурете, можно было узнать за километр по характерной вздыбленной шевелюре цвета соли с перцем. Рядом с ним сидела его подруга Сюзи Солидор в бледно-аметистовом брючном костюме.

Завидев Купер, Сюзи соскользнула с табурета и быстро направилась к ней. Купер она напомнила выдру или другое гибкое водоплавающее, которое ловко ныряет с берега в воду, завидев вкусную рыбку.

— Cherie! — воскликнула Сюзи и расцеловала Купер в обе щеки. — Какая милая встреча. Я так много о вас думала. У вас все хорошо?

— Да, спасибо, — ответила Купер, пытаясь отступить назад, но проворная рука уже обвилась вокруг талии, поймав ее в ловушку.

— Я подготовила для вас комнатку у себя дома. Самую миленькую и изящную, какую только можно представить. Вы будете в полном восторге.

— О, спасибо! Но я уже…

— Ну не можете же вы вечно оставаться у нашего унылого старины Кристиана, дорогая. — Карие глаза будто пытались затянуть Купер в свои глубокие омуты. — Со мной у вас будет намного больше развлечений, обещаю.

— Вы так добры, — пролепетала Купер, — но я как раз собиралась вам сообщить, что больше не живу у месье Кристиана. Он нашел мне чудесную квартиру на площади Виктора Гюго.

Сюзи нахмурилась:

— Ну так откажитесь.

— Не могу. Я уже в нее переехала.

— Переезжайте снова.

— Я уже нашла жилицу.

— Quel dommage[24], — произнесла Сюзи с видом явного неудовольствия. — Деньги на ветер. Лучше бы поселились у меня. Хотела бы я, чтобы этот дурачок Диор сначала посоветовался со мной.

У Купер было другое мнение на этот счет. Переехать к Сюзи было все равно что предложить мыши поселиться в кошачьем ухе. Но ей она этого, конечно, не сказала.

— Он самый добрый мужчина на всем белом свете! Если бы вы только знали, как он помогал мне в последние несколько недель.

— Он добр, никто и не спорит. Но напрочь лишен харизмы.

— А мне кажется, он чудесный. Добрый и настоящий джентльмен.

Неожиданно сильная рука по-прежнему удерживала Купер в захвате и не давала сбежать. Певица изучала ее лицо пугающе жадным взглядом.

— Mon Dieu[25] Как вы изысканны! Какая кожа. А волосы! Ирландская кровь, конечно же. Вы словно легендарная кельтская принцесса. У меня тоже кельтские корни, вы знали об этом?

— Э-э… нет.

— Да. Я родом из Сен-Сервена, что в Бретани. От крыльца моего дома можно буквально вплавь добраться до Ирландии. Мы с тобой одной крови — ты и я. — Она улыбнулась, показав ряд ровных зубов. Сюзи Солидор была очаровательна, а ее приемы соблазнения — весьма эффективны. От женщин со схожими склонностями она наверняка могла добиться чего угодно. — Приходите вечером ко мне в клуб. Я буду вас ждать.

— Я постараюсь прийти, но мне нужно писать статью…

— Ecoute-moi, cherie[26], — перебила Сюзи, — я многое могу для вас сделать. Представить нужным людям, подсказать, в каких местах стоит появляться, как правильно одеться. Я могу научить вас всему. Если вы хотите учиться. Приходите сегодня, не пожалеете.

— Хорошо, — не выдержав, сдалась Купер. — Я загляну ненадолго.

Сюзи оттаяла:

— Отлично! Пойдемте, я познакомлю вас с Кокто. — Она подвела Купер к высокому табурету, на котором именитый кинорежиссер сидел, как на насесте. — Жан, познакомься с Купер. Она журналистка.

— Журналистка? — переспросил Кокто. — Я думал, вы жена того красивого молодого американца.

— Я освещаю выставку для «Харперс базар». — храбро соврала Купер.

Худое, горящее одержимостью лицо Кокто просияло:

— Vraiment?[27] — Он спрыгнул с табурета, чтобы пожать ей руку. — «Харперс базар» интересуется нашей выставкой?

— Очень, — подтвердила Купер, не моргнув глазом. — Вы не будете против, если я вас сфотографирую, месье Кокто?

— Думаю, что смогу уделить вам немного времени, — ответил он, откидывая назад сбившиеся, как