Голоса из окон. Тайны старинных усадеб Петербурга - Екатерина Вячеславовна Кубрякова
Итак вы снова в Дылицы?
Ну, что же, в добрый час.
Счастливица! счастливица!
Я радуюсь за Вас!
Запасшись всякой всячиной,
Садитесь вы в купэ,
Забыв уже за Гатчиной
О шуме и толпе.
И сердце вновь олетено,
Кипит, как Редерер…
И вот – Елизаветино!
И вот – дебаркадер!
Вдали столичной пошлости
Сияя так светло,
На рослой серой лошади
Вы едете в село.
Уже кивает мельница
Вам ласковый привет,
Вы снова – карусельница,
Ребенок и поэт.
У дачи бродит курочка
И рядом с ней петух…
Ликует шумно Шурочка
Среди веселых рюх…
Поймать стараясь зяблика,
Шалун бежит к лесам.
Я узнаю в нем Дьяблика,
Который – зяблик сам…
Вам сердце окудесила
Проказница-Весна.
Бежите в поле весело —
Одна! одна! одна!
Впивая радость рьяную,
Бросаетесь в траву,
Снегурочкой-Тианою
Мечтая наяву.
Как сладко этой девочке
Шепнуть: «Тоске капут», —
А в парке пляшут белочки,
И ландыши цветут.
Пускай же сердце выльется
В бокал любви полней!
О Дылица! О Дылица! —
Страна Мечты моей[106].
Десять лет до самой революции Охотниковы прожили в Елизаветино, а затем эмигрировали в Италию. Усадьбу ждала новая судьба: во время Гражданской войны на ее территории обосновалась эстонская коммуна, которая разграбила оставшиеся от Трубецких ценности.
В 1930‐х годах на территории усадьбы разместилась Ленинградская областная опытная станция полеводства «ЛООСП». В Елизаветино вновь появились сельхозорудия, огород и свиноферма, а также проживали сотрудники станции. В 1941 году, во время Великой Отечественной войны, усадьбу регулярно бомбили. Работники станции переселились в парк, где теперь жили в землянках под деревьями, где когда‐то прогуливалась княгиня Лизон, недовольная выходками кротов. Розовые цветники уступили место окопам, а аллеи соседствовали с дотами. Вместо праздничных фейерверков небо над Елизаветино озарялось огнем орудий.
В августе 1941 года немецкая армия оккупировала усадьбу, уничтожив колокольню Владимирской церкви, которая пережила два века истории этого края. В усадьбе устроили штаб и казарму, а в церкви разместили склад боеприпасов. Парк превратился в огороды, где трудились пленные местные жители. Оккупация продолжалась до 1944 года.
Литература
Берсенева, С. Прошлое усадьбы «Дылицы», в воспоминаниях Н. М. Замаренко / "Une vie de chateau". Жизнь в усадьбе и вокруг нее: материалы международной научно-практической конференции из цикла «Императорская Гатчина».
Валишевский К. Елизавета Петровна (Дочь Петра Великого).
Гоголицын Ю. Памятники архитектуры Ленинградской области.
Грачева И. Дневник “маленького господина”// Нева.
Долгоруков П. Петербургские очерки. – Памфлеты эмигранта.
Заграничные столичные новости и мелочи // Исторический Вестник.
Третьякова Л. Фамильные тайны.
Тютчев Ф. И. О Французских Политических Событиях 1870–1873 гг.
Ярошецкий С. Усадьба «Елизаветино» // Адреса Петербурга.
Елагин дворец
Елагин остров, 4
«Иванов день – праздник всех свободных каменщиков – отмечался в провинциальном капитуле ордена, на отдаленном острове, принадлежавшем Ивану Перфильевичу Елагину. Сюда водою и сушей прибывали к летней даче великого наместного мастера многие из вельмож, державших ложи и увлеченных таинственными обрядами и учениями масонства. Граф Калиостро обещал именно в этот торжественный день сообщить некие важные тайны и объяснить причины своего прибытия в Россию и столицу северной Семирамиды. Если не любопытство, неприличное для посвященных, то любознательность напряжена была у всех до высочайшей степени.
Не одни каменщики пожаловали к Ивану Перфильевичу, но и многие прекрасные каменщицы, которым братья вручили дамские перчатки, выдаваемые, между прочим, с этой целью при обряде посвящения в орден. Представительницы двора и света главным образом тоже заняты были Калиостро и его супругой. Во-первых, было известно, что граф именно в этот высокоторжественный день откроет первую “ложу усыновления“ по ритуалам египетского масонства, в которую примет как братьев, так и сестер, а во‐вторых, распространился слух, что маркиза Тиферет, графиня Серафима ди Санта-Кроче, супруга великого адепта, обладает чудесными мазями, возвращающими первый блеск юности и молодости даже увядающим старухам. Правда, старух среди прибывших на праздник не было, но мушки и притиранья скрывали зрелость многих из этих красавиц. Поэтому совершенно ясно, что слухи о чудесной омолаживающей мази их волновали»[107].
Здесь, на Елагином острове, в усадьбе и дворце, предшественнике нынешнего здания, и в парке, окружавшем его, в XVIII веке часто собирались масоны. Ведь хозяин этой усадьбы – Иван Перфильевич Елагин, обер-гофмейстер при дворе Екатерины II, – был не только высокопоставленным сановником, но и Великим мастером Провинциальной великой масонской ложи Санкт-Петербурга.
Елагин, помимо службы в Сенате и должности директора Императорских театров, считал масонство своим подлинным призванием. Под его руководством в России действовало четырнадцать лож, а разработанная им система обрядов и ритуалов получила известность как «елагинская».
Иванов день, или День летнего солнцестояния, отмечаемый 24 июня, занимает особое место в масонских традициях. Это главный праздник масонов, день, когда символика света и просвещения достигает своего пика. Именно в этот день в 1717 году была образована первая Великая ложа Англии, а в последующие годы утвердилась традиция посвящения подмастерьев в степень мастера.
Ритуал масонской встречи на Иванов день обладает своей неповторимой атмосферой. Согласно традиции, братья собираются на открытом воздухе, предпочтительно на уединенной поляне, окруженной природой. Масонский храм, по своей сути, – это символическая структура, которая может быть возведена где угодно. Несколько знаков и предметов, правильно расположенных на поляне или в лесу, позволяют создать священное пространство для ритуала.
27. Елагин дворец
28. Иван Елагин
29. Алессандро Калиостро
На Елагином острове праздник Иванова дня начинался в соответствии со всеми канонами традиции – на лоне природы. Паром доставлял гостей к уединенным берегам острова, где их ждали пикник и прогулка по тенистым аллеям живописного парка. Здесь собирались сливки петербургского общества: масонские идеи в XVIII веке увлекали как светских аристократов, так и придворных сановников. Не оставался в стороне от масонства и наследник престола, великий князь Павел Петрович, который разделял интерес к эзотерике и тайным знаниям.
Но всеобщее внимание было
