Юсуф Акобиров - Айни

Государственный аппарат палачи называют машиной для ограбления крестьян, и они же предсказывают крушение бухарского эмирата:

«Кровь, пролитая за последние дни, предсмертные судороги наших жертв, вылезшие глаза повешенных рассеяли мой сон», — говорит один из них и заключает:

«…если ничего не изменится, эмиру не удастся сохранить машину, и она сама сломается…»

Повесть «Бухарские палачи» — острая социальная сатира: подонки общества, воры и палачи разоблачают эмира и предрекают гибель эмирата.

Доверяя Айни, как летописцу своей страны, все же мы должны сказать, что эта «перекличка палачей» несколько условна и схематична, но вместе с тем такой прием позволил писателю с непреложной достоверностью показать и беззащитность народа, его бесправие, и беззаконие, и произвол, царившие в стране…

В первые годы революции в издательстве и госаппарате встречались случайные люди и даже враги революции, в результате чего эта повесть увидела свет почти через десять лет. Сам Айни говорит об этом так:

— В 1920 году, в августе, накануне бухарской революции, я начал повесть «Бухарские палачи», я закончил ее в ноябре, отвез в Бухару и сдал в Госиздат Бухарской народной советской республики. Однако она не была напечатана. Когда я потребовал свою рукопись обратно, мне ответили: «Она утеряна».

В журнале «Инкилоб» в сокращенном виде она была напечатана в 1922 году на узбекском языке, и только в 1936 году полностью вышла на таджикском языке.

Первой таджикской повестью социалистического реализма все же следует считать повесть «Одина».

26 августа 1924 года, в год рождения Таджикской автономной республики, стала выходить газета «Голос таджика», в которой с первых дней сотрудничает Айни. В этой газете с продолжениями печатается повесть «Приключения одного бедняка таджика». Читатели с нетерпением ждали следующего номера газеты, чтобы узнать дальнейшую судьбу Одины — главного героя повести. Люди, не умевшие читать и писать, покупали газету и просили других почитать им продолжение повести Садриддина Айни. Ничего необыкновенного, захватывающего в ней не было, только до боли знакомая и повседневная жизнь бедняка, горькая судьба сироты…

В двенадцать лет Одина лишился отца. В наследство ему досталась одна корова, но и ту продали, а деньги ушли в руки муллы, стряпчего и на поминки. А Одина даже остался должником арбоба Кямола. Бабка Одины выдала расписку, что десять тенег Одина отработает. Через четыре года Одина начал отрабатывать долг арбобу. Отработать эти десять тенег ему не удалось, а потеряв овцу бая, Одина задолжал еще больше. В великом гневе арбоб Кямол избил сироту и взял с него расписку, что стоимость овцы — десять тенег — Одина отработает, если выживет. Так в беспросветной нужде проходила жизнь Одины, бедняка таджика.

Бабка Биби-Ойша, воспитавшая Одину, взяла на воспитание и внучку Гюль-Биби. Мать Гюль-Биби завещала, когда та станет взрослой, отдать ее в жены Одине. И бабка, помня последнее желание дочери, воспитывала двух сирот и лелеяла одну-единственную мечту: вырастить и соединить два сиротских сердца. Биби-Ойша настаивала, чтобы внук рассчитался с хозяином и начал самостоятельную жизнь. Когда Одина заикнулся, о расчете, хозяин, мулла и старики объяснили ему, что до конца жизни он будет должником арбоба Кямола.

Небольшая повесть с художественной убедительностью вскрывает социальные корни зла, рисует беззащитность и бесправие дехкан, нравы, обычаи и закон «благородной Бухары». Положение Одины мало чем отличается от жизни раба в древнем Риме. Разве что там было меньше взяток и произвола. Жестокая правда повести, ясный и простой язык, незамысловатый сюжет поднимают повесть до уровня классической мировой литературы. Если вспомнить дни, когда печаталась повесть, станет понятными и ее злободневность и ее актуальность. Ведь еще недавно, только в 1916 году, русский генерал-губернатор в Ташкенте освободил восемнадцать тысяч рабов. Основная масса трудящихся Бухарской народной республики — это такие же, как Одина, бедняки — таджики и узбеки. Их сознание пробуждалось точно так же, как и сознание Одины: после долгих мытарств и беззакония они увидели свет революции, но еще продолжали слушаться мулл и арбобов, притаившихся до поры до времени. Если бы в то время правительство республики направило свой удар против мулл и арбобов, то темные массы, духовные братья Одины, встали бы на защиту своих классовых врагов. Большую роль в пробуждении сознательности трудящихся масс сыграла повесть «Одина, или Приключения бедняка таджика».

Вот ярко написанная картина жизни Бухарской области в 1918 году:

«…Хлеб убывал. Приближалась весна. Она была усеяна телами мертвецов, тощих, как сухие ветки. Вспыхнул сыпной тиф — страшный спутник голода и нищеты зашагал по весям и городам.

Почуяв добычу, подняли голову жестокие и жадные проходимцы. Волк басмачества Иргеш и много других ему подобных рыскали по стране. Трупным ядом дышала Кокандская автономия. И Фергана — этот „оазис мира“ — стала похожа на разрушенный дом. Ко всему этому прибавлялись страшные притеснения. Бухарский эмир неистовствовал…»

Умирает Биби-Ойша, так и не дождавшись счастья своего внука. Жертвой арбоба Кямола стала сиротка Гюль-Биби. Не выдержав испытаний, выпавших на его долю, умирает Одина.

«…Вскоре вырос небольшой холмик. Вместо могильной плиты положили кусок дерна.

Какой-то человек спросил:

— Что за человек был Одина?

И кто-то ответил.

— Одина был бедняком таджиком. Он был нашим товарищем.

Люди медленно разошлись».

«Дохунда»

Трагический образ Одины не был искажением правды: темные, забитые, неграмотные дехкане Средней Азии в большинстве своем были такими, как герой повести Садриддина Айни. Но в повести не было героя, изменяющего мир, восставшего против эмира и баев, мулл и арбобов. А ведь в действительности нашлись люди решительные и смелые, сумевшие подняться во весь рост и свергнуть темные силы бухарского эмирата. Айни видел их в жизни, это они освободили его самого, спасли от лютой смерти в темнице эмирата — зиндане. План большого полотна в Душе художника еще не созрел, но он не мог поступиться правдой жизни и пишет короткие новеллы. В 1928–1929 годах появляются два рассказа: «Ахмади девбанд» и «Мохруй» («Ахмад — покоритель дивов» и «Луноликая»), и в газете «Маориф ва укутувчи» («Просвещение и учитель») выходит рассказ на узбекском языке «Кульбобо» («Дедушка раб»), эти рассказы наметили будущие крупные произведения о нравах и обычаях, людях дореволюционной Бухары («Школа, „Бухара“»). Рассказ «Кульбобо» («Дедушка раб») лег в основу первого романа в таджикской литературе. «Рабы» — третья книга трилогии. Эти же два года писатель работает над романом «Дохунда», изданным в Казани в 1930 году. Главный герой романа Едгор — презрительная кличка «дохунда» — таджик-горец, как и Одина, ребенком остался сиротой, как и Одина, попал в руки бая и пас его стада. Те же лишения и унижения, та же нищенская жизнь и беспросветная нужда. Даже судьба невесты Едгора — Гульнор почти одинакова с судьбой невесты Одины — Гюль-Биби: ее тоже увозит бай после бегства Едгора.