Теодор Вульфович - Обыкновенная биография

— До Праги 100 км, 82, 61.

Нога водителя до отказа вдавила педаль акселератора, и на сидении уже не трясёт, а мерно качает.

Скорость 50, 52, 65, 72 км.

Ничего не слышно кроме свиста ветра. Гибкие штыри антенны и те ломаются.

До Праги 40, 36, 28, 17 км.

Нет, фриц, не обгонишь!

Вот она Прага! Это блиц!

Защитники пражских баррикад приготовились к смерти, когда узнали, что огромные танковые колонны движутся с севера на столицу. Многие прощались с родными и близкими. Почти никто не мог себе представить, что это советские танки.

Марш с боями от Берлина до Праги в течение 5 суток казался немыслимым и фантастическим.

Не верили ни слухам, ни телефонным звонкам. Поверили только своим глазам. По широкому северо-западному шоссе со стороны аэропорта на город неслась бронированная лавина, и красные флаги рвались на ветру и говорили сами за себя.

Это было утром 9 мая.

Прошло четверо суток с того момента, как голос радиостанции «Прага 1» посылал в эфир клич о помощи:

— Слушай, Красная Армия!

— Адь жие Руда Армада! — неслось с баррикад и в ответ:

— Наздар! Родные, скорее расчищайте проходы в баррикадах.

Автоматчик-доброволец, доктор медицины, журналист и актриса с ожесточением отбрасывают булыжник.

Я пытаюсь оттащить большое бревно, но оно не поддаётся. С помощью повстанца оттаскиваю бревно в сторону, утираю пот. Передо мной стоит молоденькая девушка с повязкой на рукаве. Светлые волосы выбились из-под яркого платка. Тёмная короткая курточка и брюки. Её живые глаза смотрят на меня хитрым прищуром. Наконец она выговаривает, стараясь не ошибиться:

— Как тебья зовут?

Ой, как смешно у неё получается.

— Меня зовут Теодор, а тебя?

— Меня зовут Квета, — отвечает девушка и убегает на окрик одного из командиров.

Вот первые танки переползают через остатки баррикад и мчатся к центру города, где всё ещё идут бои, а оттуда в восточную часть к рабочим районам.

6 лет серые крысы ползали по телу Чехии. 6 лет она была немецким протекторатом. И вот, наконец, долгожданный час наступил. Люди срывают немецкие таблички, бьют стёкла с немецкими вывесками, выкидывают на помойку бумаги с немецкими штампами.

Всех немцев и немок гонят на площади.

Немцы раздеты, на лбу крест, на спине фашистский знак.

— Вы хотели быть заметными, вы везде кричали «Ich bin Deutsch», ну вот вам теперь, каждому видно.

Немок стригут наголо и с ними заодно тех немногих шлюх, которые променяли родину и честь на оккупационное удовольствие.

— Всех немцев работать!

Бывшие господа города разбирают баррикады, мостят улицы, укладывают трамвайные рельсы.

Подъезжаю к баррикаде, которую разбирают немцы. Раздаётся команда: «Ложись!», — и все немцы падают ниц. Спрашиваю чеха:

— Зачем это вы делаете?

— Слишком большая честь для немцев смотреть на победителей и их технику. Пускай теперь в землю смотрят. Это для них подходящий объект.

Пытаюсь убедить молодого чеха, что это уж слишком, да и бесцельно.

— Э, нет, товарищ, — говорит чех, и в его глазах пробегают искры гнева, — мы вам этих немцев не отдадим. Вы слишком милосердны и отходчивы. У нас с ними свой счёт.

— Ну, свой, так свой. Вы тут хозяева.

На улицах толпы празднично разодетых людей. Нельзя остановить машину. Тут же осаждают с вином и угощениями.

Из подъезда выбегает пожилой чех в шляпе, сбитой на затылок, и преграждает путь машине. У него в руке — литровая бутылка, в другой — несколько рюмок:

— Zučastne se našeho veseli (Примите участие в нашем веселье).

Останавливаюсь.

— Я эту бутылку 6 рокив зарыл в землю на день победы. Я должен с вами её выпить.

Собирается толпа вокруг машины.

— За победу!

Пью сам и бойцы пьют по одной.

— Ну и палинка! Прямо так и укладывается.

Толпа хором требует, чтобы мы выпили ещё. Отказываюсь, а Медведев смотрит на меня умоляющими глазами. Он умудряется на радостях опрокинуть две рюмки, а я предлагаю тост:

— За ваше здоровье, дорогие друзья! За нашу дружбу!

Только к вечеру в районе сбора я чувствую, что ноги меня больше не держат.

Нет, это не палинка. Это смертельная усталость и бессонные ночи. А тут ещё столько впечатлений. Всё это как чудесный сон. Сон?.. Скорее спать, спать, спать. И на 14 часов всё проваливается в небытие.

Спят все. Первый и единственный раз спим без охраны.

На следующий день к вечеру друзья приводят меня в дом, где собирается большая компания наших офицеров и чехов, жителей города. Вместе со мной идёт Наум Комм. Принимают нас как самых родных и близких. Усаживают, готовят угощение. Недостатка ни в чём не будет. Мы предусмотрительные гости и захватили с собой всё необходимое. Постепенно сходятся все приглашённые. Я сижу в углу просторной комнаты в мягком удобном кресле.

С шумом и приветствиями входит изящно одетая девушка. Светлые волосы в гладкой, строгой причёске. Я с трудом узнаю в ней ту самую девчушку, которая обратилась ко мне на баррикаде.

Она подходит ко всем по очереди, протягивает руку и спрашивает:

— Как тебья зовут? — И услышав ответ, повторяет, чтобы не забыть:

— Майор Льоша, подполковник Женя, сержант Виктор, просто Наум. — Каждый получает по дополнительному вопросу:

— А у тебья жена есть?

Конечно, жён ни у кого не оказывается, и, лукаво улыбаясь, движется дальше. Моя очередь была последняя, и я поднялся.

— Я знаю, как тебья зовут, — заявила девушка после небольшой паузы, — товарищ старший лейтенант, а у тебья жена есть?

В компании оказалось 11 холостяков, и я для разнообразия заявил:

— Есть хорошая жена и двое детей.

— Очень хорошо, — заявила удовлетворённо Квета, но села почему-то рядом с майором Лёшей.

Пригласили всех к столу. Были замечательные тосты, речи и рассказы.

Каждые полчаса Квета подходила ко мне и говорила:

— Теодор, у тебья дома жена и…

— Четверо детей, — заканчивал я её обращение.

Каждые полчаса у меня прибавлялось по ребёнку, и когда начали танцевать, у меня их было уже 12.

Вы знаете, что такое Победа; вы можете себе представить, что такое освобождение Праги; вы знаете, что такое 22 года?! Я был без памяти влюблён в эту белокурую девушку и с горя отчаянно ухаживал за полноватой шатенкой Властой и танцевал со всеми по очереди, кроме Кветы.

Нельзя сказать, чтобы она на это не обращала внимания.

Приказ Верховного Главнокомандующего отмечает заслуги нашего соединения в освобождении столицы Чехословакии.

Нашему батальону присваивается имя «Пражского». За приказом следует большое награждение.