Теодор Вульфович - Обыкновенная биография

А по колонне несётся протяжная команда:

— Заво-ди-и!!!

«СЛУШАЙ, КРАСНАЯ АРМИЯ!!!»

10 глава

От Берлина на юг. Эльба. Тяжёлый бой за автостраду Дрезден-Лейпциг. Обходим Дрезден. Половина этой груды развалин ещё у немцев. За Дрезденом начинается сплошной лесной массив. На юг! Там Судеты, а за ними Чехословакия.

— Куда идём? — спрашивают бойцы у офицеров.

— Куда идём? — спрашивают офицеры у генерала.

— На юг! — басит генерал, и голос его слышен в грохоте моторов.

Город Фрейберг.

— Не сдаются немцы?!

— Уничтожить, и на юг!

За Фрейбергом начинаются Судеты.

Это отчаянный, неповторимый по своей стремительности и талантливому замыслу марш.

Удар настолько стремителен, что немцы в панике разлетаются по окрестным лесам, бросая технику и склады.

— Не ввязывайтесь в бой, старайтесь обойти противника и… на юг! Спать не разрешаю никому!

Заправляемся по дороге немецким горючим, благо его здесь много.

С ходу сбиваем немецкие засады и заслоны и вгрызаемся в горы.

Ливень. Обходим укреплённый городок. Машины вязнут в грязи. Разбираем полуразрушенные дома, пилим деревья, валим всё в грязь и на руках выволакиваем машины к шоссе. Моторы нагреты докрасна. Смеркается.

— Зажечь фары! — такая команда раздаётся впервые за всю войну, и тысячи фар режут сырой мглистый воздух.

Какой-то танкист запускает ракету, чтобы осветить своему танку путь через переправу.

Один кричит:

— Ты что, ошалел или древесного напился?!

— Свети! Лучше ехать! — кричат другие.

Один из танкистов застревает, и его пытаются вытащить. Колонна встала.

— Лейтен-а-ант Вульфович! — пищит радистка, и у меня такое впечатление, будто её кто-нибудь ошпарил.

Прыгаю в радийную машину. Она протягивает мне один наушник. Слушаю.

— Говорит Прага! Говорит чешская Прага! Слушай, Красная Армия! Слушай, Красная Армия! В Праге восстание. В городе баррикады. У нас мало оружия. Немцы убивают женщин и детей, разрушают город. Братья, спешите! Мы ждём ваших танков и самолётов! Братья русские, помогите Праге!

Так вот куда мы рвёмся третьи сутки, так вот почему генерал не разрешает никому спать.

А по эфиру несётся:

— Говорит Прага! Говорит Прага! Говорит Чесская Прага! Радиостанция Прага една! Слушай, Красная Армия! Слушай, Красная Армия!

Цинвальде и Альтенберг — вот они два последних немецких города. Вот они ключи к перевалу через Судеты. Но немцы держатся за них, как утопающий за соломинку.

— Шалишь, скотина-фриц, — сипит уже генерал и поворачивает колонну с шоссе на железнодорожное полотно.

Танки медленно и с лязгом ползут по железнодорожному проходу, обваливая края насыпи. Не приведи бог, чтобы машина здесь встала! Ведь всё остановится.

Прыгая как лягушки, раскачиваясь из стороны в сторону, медленно едут по шпалам автомашины и транспортёры. Лопаются камеры, летят рессоры, громыхают бочки, сваливаются ящики со снарядами. Из машины вываливается радистка, дежурившая у рации. Так натрясло, что её тошнит, и, кося глазами, она валится на землю.

— А руки у вас зачем?! — кричит за генерала адъютант. — Все вперёд, и поддерживать кузова!

Каждую машину сопровождает 15–20 человек, поддерживая кузов.

Спуском машин с насыпи в лесную чащу занимается группа в 40–50 человек. Машины спускают, цепляя тросом за раму и за деревья.

Через несколько часов различаются «неприступные» укрепления Альтенберга, обстрелянные с тыла и захваченные врасплох этим головокружительным манёвром.

Генерал тихо смеётся:

— Вояки-дойчи! Хлопот мне с вами.

— Ну, на юг, товарищ генерал, — говорит адъютант.

— На Прагу, товарищ капитан! — отвечает генерал и садится в транспортёр. — Раздать карты до Праги!

«На Прагу!» — уже написано на флагах и на броне танков.

«На Прагу! На Прагу!» — стучит в сердце каждого воина.

Начинается рискованный спуск по южным кручам гор. Командиры машин бегут впереди, выбирая удобные дороги и следя за тем, чтобы танк не сорвался в пропасть. Одно неосторожное движение водителя, и не найдёшь обломков машины.

Приходится подменять механиков-водителей и шоферов. Ведь четверо суток не смыкали глаз. Подменённые валятся на броню и засыпают. Люди придерживают автомашины с плохими тормозами и подкладывают камни под колёса. Ведь сорвётся тормоз, и несколько машин полетит вниз.

— Вон, вон, смотрите, деревня внизу!

Въезжаем в деревню, и на выезде из неё начинается прекрасное шоссе.

— Включай четвёртую!

— Вперёд!

И огромный запас энергии выплёскивается наружу.

Отпускай тормоза! Вот она братская славянская земля — ЧЕХОСЛОВАКИЯ!

На Прагу! На Прагу! На Прагу! — тарахтят гусеницы танков.

На-а Пра-гу-у-у! — свистит ветер на штыре антенны.

К дорогам, по которым движется наша танковая армия, выходят десятки тысяч жителей и забрасывают цветами пролетающие мимо машины. Группа молодых людей скандируют:

— На Прагу! На Прагу! На Прагу!

— Наздар! — несётся из рядов чехов.

— Наздар! (Здравствуйте!) —

Несётся в ответ с советских машин.

— У-Р-РА!!!

— Ать жие Руда Армаде!

Ать жие Чехия!

Вот дьявольщина! Просто не везёт.

Вынужденная остановка. Надо заправить машину горючим и перемонтировать заднее колесо. Съезжаем на обочину.

Собирается толпа чехов. Нас тащат от нашей машины. Водитель заправляет машину, а несколько чехов монтируют колесо. Стол, покрытый белой скатертью, появляется на улице. Нам дают умыться и сажают за стол. Угощают щедро и шумно…

Возле каждого бойца усадили по девушке, и трудно сказать, какая из них краше.

— Ой, дорогие, вы мне здесь всех бойцов пережените, — смеюсь я.

— Да, — говорит старик за моей спиной, — обязательно переженим, вот только вашу свадьбу мы наметили первой.

И впрямь, по обе стороны сидят такие hezky sĺečni (красивые девушки) что глаз не оторвёшь.

А люди хохочут и требуют, чтобы я поцеловал ту, которая мне больше нравится. Целую обеих. Они обе замечательные. Восторг всеобщий.

И старик замечает:

— О! этот хлопец не промах.

Машины готовы к отъезду. Идём к шоссе.

Где-то справа, по параллельным дорогам отступает на Прагу большая немецкая группировка. Если они первые войдут в город, то нас ждут тяжёлые бои, чехов — смерть, Прагу — разрушение.

Шоссейная дорога становится всё лучше и шире, и, наконец, переходит в автостраду. Мелькают километровые указатели:

— До Праги 100 км, 82, 61.

Нога водителя до отказа вдавила педаль акселератора, и на сидении уже не трясёт, а мерно качает.