Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань
Однако далеко не все складывалось так, как хотелось бы моей матери – вопреки ее постоянным утверждениям, что вся жизнь у нее распланирована, и она всегда придумает, как выкрутиться из сложной ситуации.
Весной 2021 года нам стало известно о тяжелой болезни тети со стороны отца. Начиная с апреля того года все наши семейные дела были омрачены ухудшением ее состояния. Возвращаясь домой после смены, мать первым делом устраивала видеозвонки с тетей. Звонила она то с улицы, то с крыши, то из гостиной, то с балкона, то из своей комнаты. Много о чем переговорили мать и тетя через экранчик.
Быстро время пробежало, и наступил июль. Тетя уже ничего не могла есть и угасала изо дня в день – прямо у нас на глазах. Мать места себе не находила. Сердце у нее «обломалось через колено». Люди с юга Шэньси «обломом» называют следующее: берешь надколотое полено, упираешь его в колено и ломаешь обеими руками. Операция эта, долгая, болезненная и томительная, всегда заканчивается упадком духа. Это как пытаться порвать струну. Долго приходиться ее растягивать, прежде чем она лопнет.
Встал вопрос, стоит ли родителям возвращаться домой. Они решили уехать 12 июля. Я купила им билеты на прямой поезд до уездного центра.
День до отъезда выпал на воскресенье, и мы с матерью пошли прогуляться по Хуацянбэю. Сели передохнуть на скамеечку у дороги, и тут мать заявила, что, со слов почтенного Яо, он устроился главой клининговой службы при одной из фабрик электроники где-то неподалеку. Я предложила ей позвонить Яо, вдруг получится встретиться и пообедать вместе. Набрали Яо. Мать с ним немного поговорила, прикрыла трубку рукой и сообщила мне, что Яо в тот день ушел пораньше с работы и уже вернулся домой, предложил пересечься в следующий раз, когда он будет у нас на Сянмиху. Она немного расстроилась.
Родители отбыли в назначенное время. По дороге на вокзал мать то говорила, что хотела бы, чтобы тетя поскорее выздоровела и жила себе здоровенькой и счастливой, то заявляла, что надо бы заранее «подготовить вещички», прикупить гроб посолиднее на ватной подкладке да озаботиться тем, чтобы у дочери тети нашлось что-то приличное из одежды. Мать ударилась в воспоминания о том, как раньше нас оставляли родным и какой раздрай и надрыв был всякий раз.
По прошествии двадцати пяти часов родители добрались до маленького уездного центра у южного подножия Циньлина. Прошел лишь год, а они уже вернулись домой.
Мать прямо с поезда отправилась к тете в больницу. Раковые клетки уже успели распространиться по всему телу. От боли тетя вся съежилась, то и дело громко вскрикивала и ничего перед собой не видела. Она схватила мать за руку и нащупала серебряный браслет, который остался у той от бабушки. Только по нему она признала, кто к ней пришел. Плача, тетя спросила:
– Сестрица Чуньсян, что же ты с Шэньчжэня вернулась? Как себе работу теперь найдешь?
Мать попросила у нового начальника уборщиков отпуск на две недели, но заведомо понимала, что поездка может стоить ей работы. В родных местах мать теперь жила на несколько домов, бегая из больницы домой и обратно.
В действительности мать решилась вернуться в родные края не только ради того, чтобы проводить тетю по отцу в последний путь, но и чтобы повидать старшую сестру – мою старшую тетушку по матери. В то время ей сделали операцию после кровоизлияния в мозг, и она восстанавливалась в больнице традиционной медицины уездного центра. Мать каждый день курсировала на автобусе между клиниками. Повидала папину сестру – поехала к собственной, повидала собственную – поехала к папиной. Все ноги она себе стаптывала за день походов по больницам. Все ради того, чтобы привезти тетушкам передачку, посидеть рядом и поговорить с ними.
В Вичате постоянно маячили сообщения с работы, от которых у матери сжималось сердце. Даже когда она обнимала папину сестру, ее не оставляли назойливые мысли о том, как бы вернуться в Шэньчжэнь и приняться за работу. По факту же обстоятельства складывались так, что тетушке с каждым днем становилось хуже. Она принимала болеутоляющее и засыпала. Часто при виде этого мать вместе с другими родственниками тихонько плакала.
После месяца такого лечения больница отказалась держать тетю. А у той как раз скоро день рождения. Тетю взяли к себе домой жившие в уездном центре дети. Вся семья понимала, что это означало.
Каждый день под вечер у тетушки начинался бред. Она выкрикивала имена давно почивших родных и близких. Сознание было спутанным, ей казалось, что те что-то кричат.
– Чего они все кричат? Зовут прошвырнуться в город… Эй! Эй! Иду, иду… – отвечала она взволнованно и вскоре проваливалась в глубокий сон.
Справили тетушкин 54-й день рождения. Она совсем усохла. Больше ничего уже не говорила. Вечером 7 августа мать просидела с тетушкой далеко за полночь, держа ее за руку и наблюдая за тем, как по капле из нее утекает жизнь.
8 августа 2021 года тетушка по отцу оставила этот мир. Тот день был также отмечен завершением Олимпийских игр в Токио. Следуя ее прижизненной просьбе, родственники собрались вокруг тетушки, заключили ее в объятия и перевезли из уездного центра обратно, в прежний дом в горах уезда Шаншань – туда, где она родилась, выросла, вышла замуж, родила детей. Оттуда же она стала ездить на заработки, переживая многие невзгоды. И вот вернулась к истокам.
Пока родители разбирались с похоронами тетушки, начальник клининговой службы при администрации сообщил матери, что ей нашли замену. Что поделаешь? Мать потеряла работу в конторе. Вместе с отцом она вернулась в деревенский дом, где давно никто не жил, и пробыла там более месяца. Было у нее одно важное дело.
Возможно, кончина тетушки заставила моих родителей осознать, что над их поколением нависла смерть. По окончании похоронных дел они решились, по настоянию матери, воспользоваться образовавшимся свободным временем и тем, что 70-летний деревенский столяр пока еще мог делать свое дело, и заказали себе гробы. Нашего мнения с братом никто не спросил. Они упорно взялись за выполнение плана. Настанет и для них день, когда жизнь подойдет к концу. Надо заранее все приготовить к тому, чтобы упокоиться у оставленного предками в наследство жилища, схорониться там, где родились. Весь этот план родители называли «заготовкой мебели».
Мать рьяно взялась за то, чтобы убедить нас в насущности проекта. Например, она заявляла
