Величайший из изменников. Жизнь сэра Роджера Мортимера, первого графа Марча, правителя Англии в 1327-1330 - Ян Мортимер

нескольких милях от Уигмора. Также здесь оказался некий мастер Джон ле Кью де ла Рук, который имея ученую степень и занимая достаточный статус для назначения в Англии юристом, возможно, был капелланом и одновременно секретарем Роджера. Заключительной в списке спутников в экспедиции 1310 года, но не меньшей по значению, являлась супруга Мортимера, Джоан.

Может показаться странным, что военный командир, направленный в область боевых действий, от которого ожидали участия в сражении, взял с собой жену, но у него были на то основательные причины. Джоан являлась ирландской наследницей, и существовали юридические детали, технически требующие от нее прибыть лично, чтобы, например, войти в права владения землями или разъяснить спорное дело при дворе. Еще более вероятно, что совместные с Роджером путешествия вошли у нее в привычку. Судя по числу произведенных ими на свет детей, Мортимер хотел, чтобы Джоан находилась рядом в Ирландии (как и в Англии) в качестве сексуального партнера, особенно, если он собирался остаться там на долгие месяцы, или даже годы. Но это еще один факт в копилку утверждений о дублировании хозяйкой дома функций ее господина. Случись что с Роджером, Джоан была идеальной кандидатурой для перехватывания поводьев феодального долга и принятия на себя управления, как-никак она являлась полноправной наследницей графства Мит.

Высадившись Роджер и Джоан обнаружили, что графство Мит, как и большая часть Ирландии, находится в смятении. В прошлом году Джон Фитцтомас отправился на войну с вассалами Мортимера, братьями Хью и Уолтером де Лейси, и Роджер добился прощения убийств, совершенных теми из его людей, кто отбивал нападение. Также стало известно о глубоком проникновении ирландцев в 1310 году на запад графства Мит, которое удалось отразить. Анналы Клонмакнойса зафиксировали, что в 1310 году «Жоффрей О, Фарелл с подкреплением из Аннали явился в Доновер, что в Кинилихе, дабы захватить в крае добытое грабежом. Однако местные жители настолько слаженно поднялись на защиту области, что убили Доннелла Макхью, Оджа О, Фарелла, Хью МакМойлиса и Жоффрея Макмортаха». Описанный «Доновер», «возможно» относится к Донору, что в баронстве Мойкашел, вблизи от земель Роджера. Данные противники, вероятно, не играли никакой политической роли для Англии и обладали слишком малым числом сторонников, чтобы нанести внушительный ущерб Ирландии в целом. Но, с другой стороны, для испуга соседей не требовалось много народа, как и для сожжения амбаров или увода нескольких дюжин голов рогатого скота. Подобные действия разрушали общность, конкретные усадьбы и, соответственно, прибыль лорда. В особенной степени риска пребывали владения отсутствующих хозяев, таких как Роджер.

Усиливая встревоженность отлучившихся из Ирландии вельмож, нападения не были разрозненными друг с другом эпизодами. По всей подвластной англичанам Ирландии вторжения являлись неотъемлемой частью прав захватчиков. Произошедшее же относилось к обычному мятежу, — существование на острове подданных короны находилось под угрозой повторного введения гэльских законов и обычаев, возвращения страны к культурным истокам. Но и здесь английские лорды изыскивали для себя новые возможности, — они вполне были способны стать мелкими князьками, женившись на ирландских наследницах и разделив ставки между английскими и ирландскими присягами на верность, в зависимости от того, что окажется выгоднее. Действительно, некоторые уже поступали так с середины тринадцатого столетия, говоря на ирландском столь же свободно, как и на французском, в те годы общепризнанном языке английской аристократии. Таким же тревожным для английских лордов было то, что поступления из ирландской казны прекратились, и отныне для подъема войск на руках осталось до сожаления мало денег: от трети до половины доходов, доступных в годы правления Эдварда Первого. Ко всему прочему, на повестке дня встал вопрос наследования. Некоторые лорды, в особенности те из них, кто наполовину происходил из ирландцев, относясь к плодам смешанных браков, стремились применить права наследования, применяемые на Зеленом острове к своим владениям. Эти права менялись от клана к клану, но в определенных случаях дамам все равно запрещали претендовать на земли. Если принять подобное во внимание, то стоит заметить, — Роджер с Джоан не должны были унаследовать графство Мит от бабушки молодой женщины, Мод де Лейси. Да и наш герой не получил бы усадьбу своей бабушки в Дунамасе. Поэтому очень важно смотреть на честолюбивые замыслы Мортимера в правильном свете: ему следовало бороться, чтобы удержать прежнее влияние, как и удержать верность арендаторов, иначе могущество в Ирландии оказалось бы навеки утрачено.

Нам крайне мало известно, какие конкретно шаги предпринял Роджер в Ирландии в течение следующего года. В апреле и в сентябре 1311 года он прочно обосновался в принадлежащей ему большой крепости Трима, по всей видимости, защищая наследство силой оружия и проводя переговоры. По иронии судьбы, самым важным в этом периоде его жизни стало то, к чему Мортимер усилий не прикладывал. Раньше Роджер целиком поддерживал и Гавестона, и короля. Теперь же его могущественный и уважаемый родич, граф Пембрук, порвал с Эдвардом и объединился с другими графами. Это значительно изменило ход событий. Очевидно, в противостоянии с Ланкастером и Уорвиком Пьер Гавестон был настроен решительно, поэтому он потянул за собой многих своих сторонников. Наверное, Пембрук ясно предупредил Роджера, посоветовав ему держаться от фаворита подальше. Ирландская кампания Мортимера совершалась в связи с военными причинами, но она помогла нашему герою отдалиться от общества Гавестона и, таким образом, защитить себя от последствий грядущих событий. Роджер больше никогда добровольно не окажется в области риска, оказывая поддержку монаршему любимцу.

*

Пока Роджер Мортимер имел дело со смутой в Ирландии, Эдвард сражался в Шотландии. Кампания началась печально, — из десяти графов, не считая Гавестона, лишь Глостер и Суррей отправились сопровождать короля в поход. К октябрю они добрались до Линлитгоу, но с Брюсом в битве так и не встретились. Он был чересчур мудр, чтобы подвергать себя опасности и нападать на лучше вооруженного противника, который рано или поздно, но вернется в Англию, как случалось с ним всегда. Вместо этого Роберт Брюс спрятал дивизионы готовых к отражению врага мужчин. Как-то раз укрывшиеся в пещере над узкой дорогой в долине шотландцы нашли представившуюся им возможность слишком удачной, чтобы ее упускать. Они воспользовались расположением на возвышенности, истребив оказавшихся внизу английских пехотинцев. Когда появились рыцари, готовые собрать уцелевших и устроить на позиции противника продуманный налет, нападавших уже след простыл, но на дорогу легли сотни три убитых и еще больше раненых. Таким образом, английская кампания потерпела крах на всех направлениях, включая главное, — отвлечь графов от обвинений в адрес Гавестона.

Когда Эдвард направился на юг, на дворе стояло лето. Он велел Пьеру остаться в безопасности под