Собрание важных пустяков: Письма сестре и близким - Джейн Остин

смысле, что добираться ей туда ой как долго – дом, а вскоре после того из небезызвестного зеленого просторного экипажа вышла компания изысканных дам, чьи прически венчали гребни бентамских петухов и башенки прусских дворцов. В дом вошли: миссис Хиткоут, миссис Харвуд, миссис Джеймс Остин, мисс Бигг, мисс Джейн Блэчфорд.

Не проходит и дня, чтобы к нам кто-нибудь не зашел. Вчера приходила миссис Брэкстон – она очень сожалеет, что ей предстоит расстаться с нами, – а потом мистер Холдер, который на целый час заперся с отцом и Джеймсом самым неподобающим образом. Джон Бонд est à lui[19]. 〈…〉

XXI

Стивентон, 21 января, среда

Тебя ждет самое что ни на есть приятное письмо от меня, поскольку, не будучи обремененной конкретной темой (писать попросту не о чем), я не стану сдерживать свой писательский гений ни на йоту.

Итак, письмо Фрэнка тебя очень обрадовало, но ты опасаешься, что ему не достанет терпения оставаться на «Гарлеме», чего бы ты очень хотела для него, так как это безопаснее, чем пребывание на торговом судне. Бедняга! Ждать неизвестно чего с середины ноября до конца декабря, а может, и дольше, – скверное, должно быть, занятие, тем более в месте, где чернила такие неприятно блеклые. Каким же, должно быть, сюрпризом стал для него визит капитана Инглиса 20 октября, когда тот схватил его за шиворот и вышвырнул вон с «Петтереля». К чести его, он умело скрывает обуревающие его чувства, оставляя свой корабль, своих офицеров, своих подчиненных.

Как жаль, что в момент, когда было утверждено это повышение, его не было в Англии, ведь тогда он мог бы узнать о своем назначении из первых рук, – так говорят, и я могу повторить это вслед за всеми. Если бы он действительно был там, весть о назначении не была бы и вполовину такой неожиданно-замечательной, но, поскольку доказать это невозможно, остается только предаться приятным сожалениям по поводу его отсутствия в Англии в это время.

Элиза рассказывает, что, если верить газетам, всех старших лейтенантов на фрегатах, чьи капитаны были отправлены на передовую, должны были повысить в звании до командующих. Если это так, мистер Валентайн может попробовать завязать отличный Валентинов узел[20], а Чарльз, возможно, станет старшим помощником на «Эндимионе», если только капитан Дарем не притащит с собой какого-нибудь проходимца на эту должность. 〈…〉

Все соседи уже вполне оправились после смерти миссис Райдер – настолько, что мне уже кажется, будто они ей чуть ли не рады; ее вещи, оказывается, довольно дорого стоят, а это все, что нужно миссис Роджерс. Даже сама смерть не в силах укрепить дружбу в этом мире. 〈…〉

Ограбление Уилмотов, по всей видимости, стало предметом развлечения всех своих знакомых, и я лишь надеюсь, что им самим этот факт доставляет столько же удовольствия, насколько ярким оказалось их призвание забавлять всех вокруг.

Я бы очень хотела сделать вид, что не получала твоего письма, которое только что с удовольствием прочла, – мне так стыдно за мои ответные каракули… Но если в этих неразборчивых строках я скажу все, что должна сказать, надеюсь, у меня не будет причин повеситься. 〈…〉

Почему же Дж. Д. не обратил на тебя свои матримониальные взоры? Ведь он, полагаю, специально пришел взглянуть на собор, чтобы понять, захочется ли ему там венчаться. 〈…〉

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Остин

XXII

Саутгемптон, 7 января 1807 г., среда

Дорогая Кассандра!

Ты заблуждаешься, полагая, что я ждала твоего письма в воскресенье; я думала, что получу от тебя весточку не раньше вторника, так что никакое предшествующее разочарование не омрачило вчерашней радости. Благодарю, что пишешь так много; одно твое письмо по содержанию стоит двух. Мы чрезвычайно рады слышать, что Элизабет чувствует себя намного лучше, и надеемся, что ее состояние будет еще более удовлетворительным, когда ты вернешься из Кентербери.

О твоей поездке туда я могу говорить бесконечно; сам факт ее для меня удивителен, но и радостен, и я считаю, что ты абсолютно и как никто достойна такой возможности, за что стоит благодарить миссис Найт. Я не сомневаюсь, что ты с удовольствием проводишь с ней время за спокойной и разумной беседой, и поскольку ее ожидания относительно тебя просто не могут быть обмануты, то я опасаюсь только одного: ты настолько понравишься ей, что она захочет оставить тебя при себе навсегда. Если все же это произойдет, нам придется переехать в Кентербери, а он нравится мне намного меньше, чем Саутгемптон.

Когда ты получишь это письмо, все наши гости уже разъедутся и я смогу невозбранно распоряжаться своим временем, избавившись от мучений, связанных с рисовыми пудингами и яблочными клецками, и, возможно, предаваться сожалениям, что не приложила больше усилий, чтобы всем угодить.

Миссис Дж. Остин попросила меня вернуться с ней в Стивентон; не успела я дать ответ, как она пригласила маменьку провести там время, оставшееся до родоразрешения миссис Ф. А., и, похоже, маменька почти уже согласилась.

Несколько дней назад я получила письмо от мисс Ирвин, и, поскольку я должна была перед тем написать ей, ты, наверное, догадываешься, что в письме этом был упрек, правда не слишком суровый; первая страница написана в ее обычной резкой, непоследовательной манере, но все остальное вполне можно счесть безобидной болтовней. Она предполагает, что мое молчание могло быть вызвано обидой на нее за то, что она не написала, чтобы справиться, в частности, о моем коклюше и т. д. Вот смешная!

Я ответила ей, постаравшись, чтобы мои объяснения хоть немного походили на правду, не желая при этом показаться невежливой: свое молчание объяснила отсутствием событий в той спокойной обстановке, в которой мы живем. Фиби раскаялась и остается. Я также написала Чарльзу и ответила на письмо мисс Буллер обратной почтой, о чем намеревалась сообщить тебе в последнем письме.

Мне на ум пришла пара-тройка новостей, и хотя я припозднилась с тем, чтобы сообщить тебе их, все же исправляюсь: первая новость – Уэлби лишились старшего сына, заболевшего сыпным тифом в Итоне; вторая – Том Шют собирается обосноваться в Норфолке.

Ты почти не упоминала Лиззи с тех пор, как вернулась в Годмершем. Надеюсь, это не связано с тем, что она изменилась к худшему.

Я так до сих пор и не придумала имя для ребенка миссис Фут, подводя тем самым Фанни, и мне не пристало обнадеживать ее тем,