Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион
Портреты Юлии и Якоба хранятся в нашем доме и являются моими любимыми, если не считать великолепной картины Катицы, написанной маслом. Юлия похожа на королевскую особу. Ее светло-каштановые вьющиеся волосы уложены в стильную прическу и украшены крошечными жемчужными маргаритками. На ней эффектный светло-голубой жакет с пышными рукавами и большими, красиво расшитыми лацканами в тон кремовой блузке с воротником-стойкой. Верный своему характеру, Якоб одет гораздо проще – в черный плащ, черный галстук и белую хлопчатобумажную рубашку. Зато он щеголяет закрученными кверху усами. В усах, как и в коротких темно-коричневых волосах, мелькает седина. На снимках Якоб смотрит влево, а Юлия – вправо, так что, если их правильно повесить, они будут смотреть друг на друга.
Семья Хольцеров внесла большой вклад в развитие города Сегед: наряду с благотворительной деятельностью им приписывают основание местной футбольной команды и финансирование первого общественного пляжа на берегу реки. Именно поэтому венгерская королевская семья присвоила им почетный дворянский титул. Тот самый монарх, против которого воевал его отец, теперь чтил достижения его семьи и признавал их венграми, ценными членами общества. Хольцеры на протяжении многих поколений шутили, что королевская семья даровала им этот титул, чтобы не платить за текстиль.
Якоб Хольцер умер в 1906 году. Юлия несколько лет руководила фирмой, после чего передала ее сыновьям. Она дождалась внуков. Она заказала картину маслом, на которой изображен маленький Стефан, изнывающий от нетерпения сидя в плетеном кресле на балконе квартиры Юлии. Думаю, Катица прекрасно ладила бы со свекровью, разделяя ее страсть к искусству и будучи такой же открытой и независимой женщиной.
Изучение истории компании «С. Хольцер и сыновья» далось мне легко. Едва я начала писать эту книгу, как узнала, что синагога в Сегеде включила Хольцеров в новую выставку, посвященную известным в городе семьям. Как будто Стефан каким-то волшебным образом дирижировал мной, с легкостью проводя через симфонию своей жизни. Из буклета выставки я узнала, что компания официально закрылась в 1948 году, ровно через 100 лет после основания. Буклет представляет собой темно-синюю брошюру формата А5, содержащую отсканированные фотографии и документы. Текст на венгерском языке, с приблизительным английским переводом. Меня особенно поразило одно предложение: «В 1945 году Эмиль Хольцер умер от голода в богадельне». Должно быть, жизнь семейства Хольцер приняла мрачный оборот.
Словно по трафарету, история моей семьи продолжает аккуратно вписываться в эволюцию антисемитизма в Венгрии. Возможно, одной из причин, почему Аладар был так непреклонен в том, чтобы Стефан поступил в университет, было то, что именно тогда, когда он должен был поступать, новые антиеврейские законы ограничили долю студентов-евреев до 6 % (предполагаемый эквивалент общего процента венгерских евреев; в действительности он составлял 5 %). Кстати, Венгрия стала первой европейской страной, принявшей в XX веке такой закон, и опередила Германию. Несмотря на это и растущую расистскую пропаганду, а также усиливающееся давление со стороны нацистской Германии, либеральные, состоявшиеся семьи, такие как моя, чувствовали себя в безопасности. Они были убеждены, что страна их не предаст. В какой бы малой степени Аладар, Катица и их дети ни ассоциировали себя со своим еврейским наследием, как бы сильно они ни идентифицировали себя как венгры и какой бы вклад в общество ни вносили, их место в нем никогда не было само собой разумеющимся.
Первые два поколения венгерской семьи Хольцер продемонстрировали большую изобретательность перед лицом дискриминации и преуспели настолько, что открыли бизнес и обеспечили своих родных. Торговля на улицах и из дома являлась способом выжить. Неудивительно, что Якоб, иммигрант в третьем поколении, придавал такое большое значение бизнесу и владению собственностью. Зная, что его отец жил в то время, когда подобное было невозможно, он не стал бы воспринимать это как должное. Якоб и Юлия неустанно трудились в условиях постоянной правовой и социальной дискриминации и, хоть и на краткий исторический миг, превратили компанию «С. Хольцер и сыновья» в настоящую империю.
Этот краткий миг совпадает с тем, что историки называют «золотым периодом», охватывающим примерно 50 лет, в течение которых венгерские правящие круги (высшие слои общества и консервативное аристократическое руководство) заняли толерантную позицию по отношению к евреям, поскольку в те времена это устраивало их по экономическим и политическим соображениям.
Стефан родился в эпоху то затихающих, то нарастающих волн антисемитизма, когда беспорядки были нормой. Богатство, благополучно передаваемое из поколения в поколение, – это не еврейская история, и это не та история, которую рассказывает мое генеалогическое древо. Это история иммиграции, ассимиляции, восхождения вопреки постоянной дискриминации и быстрого, жестокого падения. В конечном счете, привилегии, которых Якоб и Юлия добивались с таким трудом, оказались мимолетными: никакое количество недвижимости и филиалов, ни даже благотворительность и гербы не спасли семью от предстоящей участи.
Глава 7. До поры до времени
Я рискнул и вернулся в Венгрию.
Путешествие на поезде от западного побережья Италии в Будапешт длилось долго. По дороге Стефан перебирает в памяти все отговорки, которые он озвучивал Катице, доказывая, что поездка в Америку – плохая идея.
«Я никого там не знаю». Это была откровенная ложь. Разумеется, он знал нескольких музыкантов и людей из киноиндустрии, которые переехали в Америку и добились там успеха, кто-то большого, кто-то малого. Он перебирает их в памяти, представляет, как жил бы среди них, и думает, какие из незначительных связей и знакомств могли бы перерасти в этой альтернативной реальности в дружбу.
«У меня нет с собой ничего из моих вещей!» Стефан считает, что без документов ему вряд ли разрешили бы остаться в Америке. Он не какой-то там беженец, – заявил он своей матери. Стефан считает нецелесообразным эмигрировать, не взяв с собой свое имущество.
«Как я буду там выживать? У меня не хватит денег!» Это было совсем не похоже на его прежний запал и оптимизм, когда он махал руками перед родителями, уверенный в себе и своих способностях.
«Я заключил контракт и должен выполнить его условия!» Это было правдой. Стефан был обременен контрактом на сопровождение Альвии Сули в «Дунакорзо» в период стремительно приближающегося летнего сезона.
«Мне нужно давать концерты» и «Я не могу оставить свою семью» – вот те мысли, за которые он держится и которые повторяет как мантру, пока поезд не прибывает в Будапешт.
В музыке повторение крайне важно. Повторение определенной мелодии или связки на протяжении всей композиции помогает объединить композицию и делает любое
