СТИВЕН АМБРОЗ - Эйзенхауэр. Солдат и Президент

Эйзенхауэр получил от народа Америки мандат, какой он хотел. За него было подано 35 581 003 голоса, а за Стивенсона — 25 738 765. Разрыв в 10 000 000 голосов был больше чем в два раза по сравнению с результатами выборов 1952 года.

Идеи также получил вотум доверия. В 8 часов 53 минуты утра 7 ноября он позвонил Эйзенхауэру и предложил немедленно — в тот же день или на следующий — провести конференцию в Вашингтоне на высшем уровне с участием его самого, Эйзенхауэра и Ги Молле. Эйзенхауэр опасался, что Идеи постарается отказаться от данного ранее согласия на прекращение огня и на размещение сил ООН в Суэце. Но Идеи сказал, что просто хочет обсудить, как действовать дальше. "Ну, хорошо, — ответил Эйзенхауэр, — если мы будем говорить о будущем и о Медведе *, то тогда о'кей" *40.

Затем Эйзенхауэр встретился с Адамсом и Гудпейстером; оба были одного мнения: проведение встречи — неудачная идея. По словам Гудпейстера, такая встреча может создать впечатление, "что мы теперь действуем на Среднем Востоке согласованно и независимо от ООН". Гувер тоже был с этим согласен. Он сообщил, что разговаривал с Даллесом, который возражает против проведения встречи. Кроме того, в докладе, который передал ему Аллен Даллес, утверждается: Советы предложили Египту 250 000 добровольцев и проводится подготовка к их отправке. Эйзенхауэр попросил Гудпейстера внимательно изучить эту информацию. Пока Гудпейстер был занят чтением доклада, Эйзенхауэр позвонил Идену и сообщил ему, что встречу нужно отложить. Затем свое мнение высказал Гудпейстер: разведывательные данные, приведенные в докладе, ненадежные, скорее всего Советы не готовят 250 000 солдат к отправке *41.

Утром этого же дня Бен-Гурион опубликовал заявление, в нем говорилось, что Израиль отвергает резолюцию ООН об отводе израильских сил из Синая и полосы Газа, которые должны быть заняты силами ООН. Вскоре Президент получил телеграмму от Булганина: "Я чувствую необходимость заявить, что проблема отвода советских войск из Венгрии... полностью находится исключительно в компетенции Венгерского и Советского правительств" *42. Между тем бои в Будапеште стали затихать. Венгерские беженцы пересекали границу Австрии — от трех до четырех тысяч человек ежедневно. В Венгрии было убито сорок тысяч борцов за свободу.

Как уже было не раз в прошлом и будет неоднократно в будущем, Соединенные Штаты оказались не в состоянии сколько-нибудь повлиять на события в Восточной Европе. Русские нарушили свое обязательство о безопасности Надя, захватили его, осудили на секретном процессе и казнили. Все, что Эйзенхауэр мог сделать, — объявить о готовности США принять 21 000 беженцев из 150 000 и обещать обратиться в Конгресс с просьбой принять в срочном порядке законодательный акт, разрешающий эмиграцию в США большего числа венгров.

Между тем в Египте к концу ноября войска ООН занимали предназначенные для них позиции, а французские и английские были почти полностью выведены. Эйзенхауэр отменил эмбарго на продажу нефти Англии, и вскоре ее отправляли из США до 200 000 баррелей в день. Помогая преодолеть трудности, американцы предоставили Англии займы. К Рождеству французские и английские войска были выведены полностью, и египтяне начали расчистку канала.

В канун Нового года на встрече с республиканцами в Нью-Йорке Эйзенхауэра спросили об отношении англичан и французов к Соединенным Штатам. "Неофициально, — ответил Президент, — правительства очень благодарны нам за то, что мы сделали. Но в публичных выступлениях нам отводится роль козла отпущения". В любом случае "эта проклятая проблема быстро выправляется". Последнее заседание Совета НАТО прошло "очень хорошо" *43.

И хотя бряцание ядерным оружием прекратилось, отношения с русскими все еще были напряженными. Через три дня после выборов Эйзенхауэр посоветовал Гуверу: чтобы достигнуть некоторого прогресса в разоружении, нужно извлечь пользу из того страха, который существовал в мире и который, по-видимому, разделял и Булганин. У Эйзенхауэра было, например, такое предложение: перебросить все силы НАТО за Рейн и вывести американские наземные войска из Германии. Гувер сомневался, что Даллес согласится с этим. А Эйзенхауэр просто хотел, чтобы государственный секретарь подумал над этим, поскольку, "пока мы находимся на виду у всего мира, ругая друг друга и приходя все время в ужас от их жестокости, мы никуда не продвинемся" *44.

Одной из причин была советская реакция на продолжающиеся полеты У-2. Во время кризиса Эйзенхауэр должен был знать, какие меры военного характера принимают Советы; после выборов Эйзенхауэр дал разрешение на проведение дополнительных полетов. Советы выразили протест в неофициальной, но резкой форме. 15 ноября Эйзенхауэр встретился с Гувером, Рэдфордом и Алленом Даллесом для обсуждения этих полетов. Он считал, что они "обходятся дороже, чем тот объем надежной информации, который мы получаем". Гувер отстаивал свою точку зрения: "...если мы потеряем самолет на этой стадии, будет почти катастрофа". С этим Эйзенхауэр согласился и добавил: "Каждый знает, что за последние шесть недель США заняли такое место в мире, какого не занимали со второй мировой войны". И страна должна обеспечить надежность, чтобы "эта позиция продолжала оставаться корректной и безупречной с точки зрения морали". Но все же русские с их возможностью использовать Красную Армию вызывали у него беспокойство, и он одобрил полеты У-2 над Восточной Европой, "но не в глубь территории" *45.

Русские продолжали протестовать. Месяц спустя, 18 декабря, у Эйзенхауэра состоялся разговор с Фостером Даллесом о полетах над Восточной Европой. Эйзенхауэр собирался "приказать приостановить эти полеты полностью". "Я полагаю, — сказал Даллес, имея в виду протесты русских, — мы должны признать, что мы это делали, и сказать, что мы сожалеем. Мы не можем отрицать этого". Эйзенхауэр решил позвонить Чарли Вильсону, чтобы "он прекратил полеты". Даллес напомнил Президенту: "...наши отношения с Россией остаются достаточно напряженными в настоящее время". Эйзенхауэр согласился, что сейчас не такое время, когда можно действовать вызывающе *46.

Проблема венгерских беженцев оставалась. 26 ноября Эйзенхауэр тепло и сердечно приветствовал первых прибывших венгров, пришедших в Белый дом на встречу с Президентом. Он рассказал о потрясении и ужасе, которые испытал, узнав о действиях русских, и заверил венгров, что их примут в США очень тепло.

На следующий день после Рождества в 11 часов утра Эйзенхауэр встретился с Никсоном, который только что возвратился из Вены, куда он летал для получения общего представления о положении беженцев. Никсон отметил, что в основном среди беженцев — люди молодые, хорошо образованные, стремящиеся занимать в своей стране лидирующее положение. Но они вынуждены были бежать, так как принимали участие в восстании. Эйзенхауэр вспомнил одно замечание, которое услышал от Жукова летом 1945 года: "Если вы уберете руководителей страны, то можете делать с ней все, что захотите". Единственное, что американцы могли сделать для страдающей Венгрии, — принять беженцев, но закон препятствовал этому. По словам Никсона, в Вене все еще находилось семьдесят тысяч беженцев. Эйзенхауэр заметил, что венгры очень трудолюбивы и было бы "великолепно", если бы некоторые страны Среднего Востока согласились принять венгерских беженцев. Латинская Америка тоже в состоянии принять какое-то число беженцев — Бог свидетель: там могут "использовать способности, которыми обладают венгры". Одновременно, считал Эйзенхауэр, Государственный департамент не должен препятствовать въезду венгров, несмотря на полностью использованную квоту; если же рассмотрение документов будет прекращено, то "лучшая часть беженцев осядет в других странах" *47.