СТИВЕН АМБРОЗ - Эйзенхауэр. Солдат и Президент

Эйзенхауэр не жалел времени, престижа и энергии для продвижения своего пакета предложений — помощи иностранным государствам через Конгресс. Он множество раз встречался с лидерами республиканцев и демократов, с группами и ассоциациями, заинтересованными в этой проблеме. Он произносил речи. Почти каждый раз, за ужином, когда собиралось только мужское общество, он уговаривал своих гостей стать миссионерами в деле помощи иностранным государствам. Но он не мог получить денег. Вновь и вновь Конгресс отвергал его запросы. Это приводило Эйзенхауэра в ярость.

Он писал Сведу: "Который раз я удивляюсь, даже поражаюсь очевидному невежеству членов Конгресса в таком широком вопросе, как наши иностранные дела". Он понимал, что крохоборство конгрессменов "отражает крайнее невежество", которое существует и среди широкой публики. Каждый конгрессмен, считал он, "воображает себя отменным патриотом; но среднему конгрессмену не требуется много времени, чтобы прийти к выводу: его первейший долг перед страной — обеспечить свое переизбрание". Из этого убеждения вырастала "почти невероятная способность к рационализации".

"Еще и еще раз" он убеждал, терпеливо объясняя конгрессменам, что иностранная помощь, оказываемая Америкой, — "лучшая форма инвестиций"*4. Такая помощь снижает расходы на содержание американских военных баз и повышает потребительский спрос в странах — получателях этой помощи. Большая часть средств, выделенных на иностранную помощь, расходовалась в самих Соединенных Штатах на товары и услуги для стран третьего мира. Эта программа, по мнению Президента, была столь очевидно выгодна для Америки, что он просто не понимал, как можно возражать против нее. Но Конгресс возражал, и его попытка в одиночку протолкнуть через Конгресс законопроект о помощи иностранным государствам окончилась неудачей.

К счастью для Айка, когда он сражался с Конгрессом по вопросам бюджета, помощи иностранным государствам и по другим проблемам, он имел возможность уезжать на выходные в Геттисберг, что часто и делал. Там он мог расслабиться: проверить, в каком состоянии его стадо, понаблюдать за посадкой рассады в огороде, поиграть в гольф и бридж со своими друзьями и получить удовольствие от вида Мейми, когда она, переполненная счастьем, наводила лоск в их доме. Айк получал удовольствие от всего, что было связано с фермой, даже от автомобильной поездки из Вашингтона в Пенсильванию.

Приглашения провести уик-энд с семьей Президента на ферме были редки и ценились высоко. Обычно здесь бывали только самые близкие друзья Эйзенхауэра. Фельдмаршал Монтгомери решил эту проблему, пригласив себя сам. Он прибыл в июне. Айк решил показать ему место знаменитой битвы, изучение подробностей которой было любимым его занятием. Когда два генерала взбирались на каменные глыбы на вершине Малого Круглого холма или рассматривали рельеф местности с кладбища Ридж, а Айк рассказывал Монти о том, как развивалось сражение, толпившиеся позади репортеры жадно ловили каждое слово.

Позднее Эйзенхауэр поделился с приятелем: "Как ты знаешь, Монти никогда не может отказать газетному репортеру или фотокорреспонденту. В конце концов я устал от громкого голоса Монти, хорошо понимая, что он специально возвышал его ради тех, кто ловил его слова". Айк отправился к автомобилю, а Монти продолжал говорить. Через головы толпы Монти прокричал: "Их обоих, Ли и Миди, надо было уволить". Он добавил что-то насчет их некомпетентности, потом прокричал снова: "Айк, разве вы не согласны?" Эйзенхауэр ответил ему ровным голосом: "Послушайте, Монти, я живу здесь. Я ничего не могу сказать об этом деле. Вы сами давайте свои комментарии" *5.

Тем не менее эта история попала на первые страницы воскресных газет, причем репортеры писали, что Айк согласился с фельдмаршалом — Ли и Миди надо было уволить. Во вторник на пресс-конференции Айку задали вопрос об этом. Он воздержался от прямых комментариев, однако сказал, что у него в Овальном кабинете висят портреты Франклина, Вашингтона, Линкольна и Ли, и подчеркнул, что Ли вызывает у него чувство глубокого восхищения.

Монти показал Айку гранки своих мемуаров, в которых было и описание его разговоров с ним. Айк прочел помеченные Монти разделы и после этого сказал Уитмен, что Монти "достаточно умен... Он пишет: я такой любящий и добрый, что предоставил ему полную свободу, и план военных действий фактически составил он". Когда же он дошел до фразы: "Айк достиг своего наивысшего пика в качестве Президента Соединенных Штатов", то заворчал: "Может быть, он хочет сказать, что это благодаря мне война была выиграна?" *6

Эйзенхауэр вряд ли мог рассчитывать на какое-либо одобрение со стороны Монти, однако в тот год он все же получил весьма высокую похвалу из совершенно неожиданного источника. Генри Уоллес, кандидат в президенты от Прогрессивной партии на выборах 1948 года, прислал Эйзенхауэру экземпляр своей речи, в которой говорил о том, что нашел определенное сходство в характерах президентов Вашингтона и Эйзенхауэра. Эйзенхауэр был польщен. Он написал Уоллесу: "Мое чувство гордости стало еще больше, потому что я никогда не мог согласиться с теми, кто так многословно принижает его [Вашингтона] интеллектуальные качества". Подсознательно, имея в виду себя, а также и Вашингтона, он продолжал: "Я думаю, что слишком многие приходят к такому заключению просто потому, что они склонны смешивать способность к выражению с мудростью; любовь к сумеркам с глубиной проникновения". Говоря прямо о самом себе, Эйзенхауэр закончил так: "Я очень часто испытывал глубокое желание, чтобы Великий Творец одарил меня его [Вашингтона] ясностью видения в больших делах, его целеустремленностью и широтой величия его ума и души" *7.

При каждом удобном случае Эйзенхауэр напоминал прессе, политикам и общественности, что единственное средство, позволяющее сократить бюджет, остановить инфляцию и снизить налоги, — разоружение. Пока гонка вооружений будет продолжаться, Соединенные Штаты будут затрачивать около 40 млрд долларов, а это составляет почти 60 процентов всего бюджета, на то, что Хэмфри назвал "мусорной кучей". Однако начальники штабов были недовольны и такими затратами и требовали выделения больших средств. Так, на 1958 год они затребовали на свои нужды 50 млрд долларов.

В декабре 1956 года, когда бюджет еще только составлялся, Эйзенхауэр сказал Даллесу, что собирается "сломить сопротивление военных", и пожаловался, что его "приводит в отчаяние неспособность этих людей понять, сколько можно затратить на вооружение и сколько надо затратить, чтобы выиграть мир" *8.

Поскольку надежд на разоружение в ближайшей перспективе не было, Эйзенхауэр сосредоточился на экономии по всем возможным статьям, где только можно было это сделать. Основные расходы шли на содержание военнослужащих; он приказал сократить численность войск, особенно наземных. Вильсон и начальники штабов возражали. Эйзенхауэр сказал членам своего Кабинета: "Думаю, что я знаю этот вопрос лучше, чем кто-либо другой. Что мы будем делать с большой армией, если она у нас будет? Что она будет делать?" Эйзенхауэр поручил Вильсону произвести сокращения и указал, где именно. Президент хотел рационализировать вооруженные силы, размещенные в Германии, сократив при этом их численность на тридцать пять тысяч человек. Оч также приказал сократить на сорок тысяч американские войска в Японии, в других местах — еще на двадцать пять тысяч *9.