Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин
Готовность Китайской компартии пойти еще раз на сотрудничество с Гоминьданом была очередным маневром Коминтерна. Ее первое сотрудничество с января 1924 по июль 1927 года закончилось скандально для нее и советских руководителей. Второй период продолжался немного больше года. Третьему периоду предназначено было начаться в 1940 году и закончиться трагически для Гоминьдана.
В сентябре 1937 года Китайская компартия выпустила декларацию, озаглавленную «Навстречу государственному кризису вместе с Гоминьданом»:
«1. Коммунистическая партия будет стремиться к осуществлению трех принципов Сунь Ятсена[50], отвечающих сегодняшним требованиям Китая.
2. Коммунистическая партия прекратит политику вооруженного восстания против гоминьдановского режима, политику красной пропаганды и конфискации земель.
3. Коммунистическая партия распустит советскую форму правления и введет систему демократии в целях политического объединения страны.
4. Коммунистическая партия распустит Красную армию и даст ей возможность влиться в националистические войска под верховным командованием Национального военного совета. Красная армия, преобразованная таким образом, будет ожидать приказа выступить на фронт.
Пока Китай готовился к войне, советское правительство, обеспокоенное ростом японской агрессии на Дальнем Востоке, повторило свое предложение, сделанное еще пять лет тому назад Литвиновым, о создании антияпонского союза. Но само оно не хотело выступить открыто, не желая ухудшения своих отношений с Японией, а предложило нанкинскому правительству послать миссию для выяснения взгляда иностранных держав о совместном выступлении против агрессора. Советское правительство стремилось втянуть в этот союз США, но, не решаясь сделать это само, предпочло предоставить Китаю инициативу переговоров.
СССР обещал значительную военную помощь и снабжение и самое твердое заверение в том, что Китайская компартия будет в полном подчинении у центрального правительства.
Нанкинское правительство приняло предложение Москвы и послало Куна, министра финансов, для ознакомления иностранных держав с положением в Китае и необходимости создания антияпонского союза. Объезжая мировые столицы, Кун, по пути в Москву, посетил Берлин, где в переговорах с нацистскими вождями понял, что Германия готовилась к войне с Советским Союзом. Китаю предлагалось поэтому не только прекратить сопротивление Японии, но и вступить в ряды антикоммунистического союза Германии, Италии и Японии.
В Москве Кун нашел советских правителей значительно остывшими к своему собственному предложению. Вместо создания китайско-американско-советского союза, они обсуждали создание другого военного союза, колеблясь только в выборе: заключить ли его с Англией и Францией против Германии или с Германией, чтобы таким образом отвлечь ее от «похода на Восток».
Но они не желали обострять и свои отношения с Японией. Это был один из наиболее критических периодов в истории Советского Союза: чинилась дикая расправа с партийной оппозицией – фактической и вымышленной – и с верховным командованием Красной армии, обошедшаяся стране в сотни тысяч зачастую совершенно неповинных людей. Возможность сближения с нацистской Германией ставила перед советскими вождями дальневосточную проблему под совершенно новым углом зрения. В соответствии с этим углом и было предписано Китайской компартии прекратить партизанскую войну против японских войск и в то же время – путем заверений о сотрудничестве с центральным правительством – держать Китай в состоянии войны с Японией. Расчет был обескровить одинаково Японию и Китай.
Линия Политбюро выразилась в следующей формулировке Мао Цзэдуна, вождя Китайской компартии[51]: «Война между Китаем и Японией представляет прекрасную возможность для развития нашей партии. Наша политика должна сводиться к следующему: 70% саморазвитие, 20% компромисс и 10% война с японцами».
Далее Мао наметил три этапа в проведении этой политики: «Первый этап – компромисс с Гоминьданом с целью сохранения нашего существования. Второй этап – борьба с Гоминьданом за равновесие сил ради сохранения наших сил. Третий этап – глубокое проникновение в Центральный Китай для установления там баз, необходимых для начала контрнаступления против Гоминьдана с целью отвоевания у него передового положения».
В октябре 1937 года, через месяц после декларации «Навстречу государственному кризису вместе с Гоминьданом» и торжественного обещания сотрудничества, Политбюро Китайской компартии вынесло резолюцию относительно своей политики в отношении центральной власти:
«Если война закончится победой, гоминьдановская армия будет сведена до минимума, в то время как Красная армия возрастет значительно. Если война будет проиграна, Китай будет разделен на три части: Япония укрепится в Маньчжурии и Северном Китае; Гоминьдан – в Юго-Западном Китае, и коммунистический Китай будет на северо-западе.
Если война будет потеряна совершенно, Гоминьдан будет полностью ликвидирован, а Компартия станет подпольной партией… В политике Китая вооруженные силы являются решающим фактором; поэтому мы должны во время войны делать все, чтобы развить нашу военную мощь плацдарма, на котором мы возьмем в свои руки революционное руководство».
Между тем японские войска влились из провинции Жэхэ в провинцию Цихэ и Суйюань и остановились у Пао-Тао, в 400 милях на запад от Пекина. Здесь между японским командованием и советскими властями была обусловлена демаркационная линия зон японского и советского влияния. Двумя годами позже подобная демаркационная линия была установлена в Польше между нацистской Германией и Советским Союзом.
Идеологическая вражда
Полгода спустя после издания декларации о сотрудничестве с Гоминьданом обнаружилась ее обратная сторона. Весной 1938 года официальная печать центрального правительства («Жэньминь жибао») в Чунцине пока еще мягко коснулась лживости коммунистических обещаний: «Мао Цзэдун, вопреки своему заявлению о сотрудничестве и осуществлении саньминизма (трех принципов Сунь Ятсена), признает их научно необоснованными, феодально-архаическими… На самом же деле Компартия в целях большевизации Китая способствует повстанческому движению, несмотря на свои заверения о принятых мерах к его ликвидации… игнорирует принятое на себя обязательство ликвидировать районы своего влияния. Компартия в противовес чунцинской власти сформировала собственное краевое правительство, назначила своих чиновников, начала выпускать собственные денежные знаки и издавать декреты и законы… Хотя Компартия и заявила, что преобразует коммунистическую армию и подчинит ее руководству военного комитета чунцинского правительства, но на деле как новая 4-я, так и 18-я армия исполняют лишь приказы Компартии и даже нападают на гоминьдановские войска»[52].
Для пресечения предательской деятельности Компартии гоминьдановское правительство выработало соответствующие меры и инструктировало подчиненные органы как действовать: «войскам Первого фронта вести с Компартией активную борьбу, делая вид, что изыскиваются способы для устранения недоразумений», «учреждениям Гоминьдана избегать оказывать давление на Компартию самим, но как можно полнее использовать для этого народные массы», «устанавливать строгий надзор над всей сетью организаций Компартии и существующей между ними связью» и так далее. По каким-то соображениям чунцинское правительство еще не решалось открыто порвать с коммунистами.
В мае 1938 года чунцинское правительство, обеспокоенное деятельностью Компартии, потребовало закрытия коммунистических изданий. В августе оно потребовало от Компартии роспуска ее народных организаций и закрытия официальной газеты «Синьхуа жибао».
Идеологический
