Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин
Сианьский путч
Вытесненный из Маньчжурии японскими войсками, маршал Чжан Сюэлян с остатками армии в 130 тысяч человек перебрался в провинцию Шэньси, где по поручению нанкинского правительства должен был вести борьбу с коммунистическими повстанцами. За последние годы многое произошло в его жизни. При взрыве поезда погиб его отец, его армия терпела одно поражение за другим в шестимесячной войне с советскими войсками. Его кратковременное владычество в Маньчжурии пресеклось под ударом японского оружия. Мукденский дворец был разграблен японскими солдатами в первые дни захвата Маньчжурии.
С потерей богатого края с населением 30 миллионов человек прервался доход, дававший ему возможность содержать двойной штат и армию. Он был одним из первых военных губернаторов-правителей в Северном Китае, который примкнул к нанкинскому правительству. Его войска способствовали успеху Северного похода. И теперь все, что молодой маршал получил в награду, был пост руководителя борьбы против коммунистических войск в небольшой провинции.
За небольшой срок пребывания в Шэньси его армия потеряла прежний дух. Дисциплина была подорвана. Среди солдат началось братание с коммунистическими войсками, грозившее переходом разложившихся частей на сторону коммунистов. У Чан Кайши не было другого выхода, кроме как заменить Чжан Сюэляна другим командующим, который мог бы привести войска в надлежащий вид и заставить их успешно бороться против коммунистических армий. Но так как молодой маршал представлял какую-то силу, было решено, что Чан Кайши лично отправится в Сиань, в ставку Чжан Сюэляна, в сопровождении будущего командующего маньчжурскими войсками.
С небольшой группой штабных офицеров и охраны Чан Кайши прибыл на аэроплане в Сиань. Переговоры неожиданно приняли другое направление. Молодой маршал взял инициативу в свои руки и потребовал от Чан Кайши немедленного начала боевых действий против японских войск для освобождения северных провинций Китая. Чан Кайши указал, что это было бы равносильно самоубийству, так как китайские коммунисты, находясь в тылу националистических войск, поставили бы последние в безвыходное положение. Тогда Чжан Сюэлян предложил пойти на примирение с коммунистами и создать «объединенный фронт» для борьбы против Японии. Он также предложил Чан Кайши принять на себя ответственность за содержание армии в 200 с лишним тысяч человек, включая, кроме своих войск, и коммунистические войска в количестве 90 тысяч человек. Но он не мог дать твердого обещания, что «объединенный фронт» признает авторитет командующего националистическими войсками.
Переговоры ни к чему не привели, но создали положение, грозившее последствиями для всех заинтересованных лиц. Ночью, когда Чан Кайши со своей охраной находился у себя, отряд Чжан Сюэляна окружил помещение. Началась стрельба. Чан Кайши удалось скрыться, но при прыжке со стены он вывихнул себе ногу, был обнаружен и арестован. Все прибывшие с ним лица также были арестованы. Пока население Сианя на разыгранных как по нотам демонстрациях и митингах требовало создания «объединенного фронта» для борьбы с Японией, остальной Китай, признававший авторитет гоминьдановского правительства, резко осудил вероломный поступок Чжан Сюэляна.
Тайная связь коммунистических вождей с сианьским путчем вскрылась сразу, так как чуть ли не следующий день в Сиань прибыли Чжоу Эньлай, политический комиссар Первой Красной армии и заместитель председателя коммунистического Военного совета, Пао Ку, глава коммунистической секретной полиции и органов безопасности, и другие видные коммунисты.
Арест Чан Кайши взбудоражил не только Китай, но и нашел живейшие отклики в Японии и Советском Союзе, подозревавших друг друга в инсценировке сианьского путча.
Японская пресса дружно заговорила о закулисных операциях советских властей в стремлении сорвать начатые Японией переговоры о прекращении военных действий в Китае, для чего и было спровоцировано похищение Чан Кайши. Советская пресса ответила обвинением японских властей и Ван Цзинвэя, с которым тогда велись переговоры относительно его будущей роли, в разыгрывании сианьского путча, чтобы принудить гоминьдановское правительство присоединиться к антикоммунистическому пакту Японии – Германии – Италии.
Чан Кайши пробыл в плену неделю. Для переговоров о его освобождении в Сиань прибыли его жена, ее брат, Т.В. Сун, директор Китайского банка и бывший министр финансов, и австралиец В.Г. Дональд, сыгравший немалую роль в мирном улаживании сианьского инцидента. Несмотря на то что переговоры велись втайне, ни для кого не оставалось секретом, что в согласии с китайским обычаем Сун заплатил большую сумму денег за выкуп своего шурина. Маршал Чжан Сюэлян принял на себя всю вину и добровольно последовал вместе с освобожденными в Нанкин для публичного принесения повинной.
Военный трибунал присудил Чжан Сюэляна к десяти годам тюремного заключения, но по настоянию Чан Кайши оно было заменено условным наказанием. Последствия сианьского путча не замедлили вскрыться в самом ближайшем времени.
Поразительная легкость, с которой Муссолини и Гитлер расширяли границы своих империй за счет слабых соседей, не могла не увлечь японскую военную партию, к этому времени прочно обосновавшуюся в правительственном седле. Смута, партизанское движение коммунистов обнажили Китай, и аппетит агрессивного соседа разыгрался. Категорическое заявление Чан Кайши об отказе вступить в переговоры с коммунистами для создания «объединенного фронта» определило достаточно ясно его положение между агрессорами с Востока и агрессорами с Запада.
Вечером 9 июля 1937 года вблизи деревни Лугоуцяо разыгрался «инцидент у моста Марко Поло»[49]. В Северном Китае подвизался небезызвестный Доихара, офицер японского Генерального штаба, в то время – начальник «специальной военной миссии» в Мукдене, один из самых рьяных деятелей периода японской агрессивной политики в Китае.
Обвинив китайские войска в обстреле японских войск, Япония предъявила Нанкину невыполнимые требования. Не желая ухудшать критическое положение, Нанкин ответил о готовности придерживаться дружественных отношений со своими соседями при соблюдении ими минимума условий, перечисленных в его ответе. Отказ Японии обсудить положение и разрешить мирным путем инцидент вызвал в китайском народе единодушное проявление верности нанкинскому правительству, которого у него до этого еще не было. Но в стороне продолжали оставаться китайские коммунистические войска, ожидая, что последует дальше.
Япония высадила крупный десант в Северном Китае для подкрепления своей Квантунской армии – еще один фатальный шаг, приведший ее не только к полному истощению, но и к небывалому в ее истории разгрому.
Седьмой съезд Коминтерна вынес решение снова популяризировать сотрудничество Китайской компартии с Гоминьданом и образовать «народный фронт». Декларация съезда призвала всех «объединиться, забыть вражду, независимо от сословий, профессий, партий и единым фронтом выступить против японской агрессии». Китайскому народу, как всякому другому народу с пробудившимся национальным сознанием, вряд
