Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

апреля 1943 года, когда Бенно Адольф, врач «цыганского лагеря» в Освенциме, заболел скарлатиной и его пришлось освободить от обязанностей. Менгеле занял его место, и новая должность показалась ему идеальной возможностью получить доступ к тысячам людей разных «рас» и использовать их в качестве подопытных кроликов в медицинских экспериментах по своему усмотрению.

Глава 6

Добрый дядя

Освенцим-Биркенау, май 1943 года

Сразу по прибытии из Берлина 30 мая 1943 года Менгеле было приказано явиться к коменданту Освенцима. Однако его непосредственным начальником был не комендант, а доктор Эдуард Виртс, отвечавший за всю медицинскую службу огромного комплекса, в которую входили аптеки, дантисты и все врачи СС – во время войны их работало не менее тридцати. Одни из этих медиков лечили немецкие войска, другие следили за узниками. Последние врачи, называемые Lagerarzt, отбирали недавно прибывших со всей Европы заключенных, пригодных для работы, а остальных отправляли в газовые камеры [63]. Согласно указу, подписанному Генрихом Гиммлером, только врачи, прошедшие обучение в области антропологии, могли проводить отбор и руководить уничтожением евреев, цыган и других «врагов» Рейха. Резюме Менгеле идеально подходило для этой роли [64].

В крупнейшем нацистском концентрационном лагере каждый врач СС отвечал за определенную часть, помимо работы в лазаретах и на перронах для прибывающих поездов. С самого начала Менгеле отвечал за секцию BIIe, «цыганский лагерь» в Биркенау[20]. Цыгане прибыли сюда за три месяца до него. Печальная история их депортации в концлагерь началась еще до войны, когда немецкие ученые разъехались по всему Рейху, чтобы обследовать и зарегистрировать их народ. Эксперты смотрели на глаза и носы, изучали семейные отношения и свидетельства о крещении – большинство из них были католиками – и, наконец, писали расовые отчеты[21]. Этот процесс, считавшийся научным, был хорошо известен врачам, изучавшим антропологию, как Менгеле. На основании этих исследований психолог и психиатр Роберт Риттер, ведущий нацистский авторитет по «цыганскому вопросу», пришел к выводу, что более 90 % тех, кто считал себя цыганами, имели смешанную кровь и являлись бесполезными асоциальными личностями, а потому их необходимо изолировать от остального общества [65]. Нацисты были полны решимости очистить арийскую «расу» от любого заражения со стороны других, низших, «рас» и положить конец их смешению. В результате всех зарегистрированных цыган в Рейхе и на оккупированных территориях отправили в гетто – та же участь постигла и евреев. Последний удар был нанесен в декабре 1942 года, когда Гиммлер приказал отправить всех людей с «цыганской кровью» в лагерь уничтожения Освенцим-Биркенау. Два месяца спустя почти двадцать три тысячи мужчин, женщин и детей согнали в концлагерь из разных уголков Европы; большинство прибыли из Германии, Австрии, Польши и протектората Богемия и Моравия в Чехословакии, но были и небольшие группы из других стран, таких как Франция, Нидерланды и Бельгия. Из всех синти и рома европейского континента почти 1700 человек были убиты сразу же после попадания в лагерь.

Женщины и дети на платформе прибытия в Биркенау. Евреев снимали с депортационных поездов, после чего они проходили отбор. Большинство из них сразу же отправляли на смерть, других – на рабский труд.

Фотоархив Яд ва-Шем, Иерусалим

В отличие от других заключенных, цыганским семьям разрешалось жить вместе в огромных бараках, которыми был усеян лагерь. Опыт показал, что попытки сепарации приводят к сопротивлению и беспорядкам, хотя многие семьи и так были разделены политикой преследования до прибытия в Освенцим. Некоторым цыганам, в отличие от других, разрешалось оставлять свою одежду. Остальных заставляли избавиться от вещей и побриться налысо сразу после прибытия. Это «особое» обращение с цыганами объяснялось тем, что в лагере было мало униформы для заключенных [66]. Как только цыгане попадали в Освенцим, им, как и другим заключенным, делали татуировки с идентификационным номером на руке. Все номера цыган начинались с буквы Z – Zigeuner, «цыган» по-немецки. Кроме того, они должны были носить на одежде черный треугольник, которым обозначались асоциальные заключенные, например проститутки в женском лагере. Цвет треугольника указывал на причину их заключения: политические заключенные носили красный треугольник, «профессиональные» преступники, такие как воры и убийцы, – зеленый; евреи получали два желтых треугольника, образовывавших звезду Давида [67].

Символ «асоциальности» на униформе усиливал стереотипы о цыганах, существовавшие в общественном сознании задолго до нацизма в результате долгой истории предрассудков. В XIX веке эти предрассудки были «научно подтверждены» и поэтому казались неопровержимыми. Отец криминальной антропологии, итальянский психиатр Чезаре Ломброзо, создал биологическую концепцию для определения прирожденного преступника – Homo delinquens, которую описал в классической книге 1876 года «Человек преступный». В работе объемом более пятисот страниц Ломброзо упомянул цыган всего пять раз, но дал понять, что считает их прирожденными преступниками. Этого скудного упоминания хватило для развития идеи о том, что цыгане страдают от биологически обусловленной склонности к преступности [68]. Цыгане – древний народ, происходящий с территории современной Индии. После миграции в XIV веке они распространились в различных частях Европы, но на протяжении веков сохраняли свои традиции и собственный язык, происходящий от более древнего языка, похожего на санскрит. Цыгане делятся на этнические подгруппы, такие как этническое меньшинство синти, которые поселились в основном в немецкоговорящих странах. Во времена нацизма многие из них столкнулись с трудной дилеммой: считая себя немцами, они также хотели сохранить свою цыганскую идентичность.

В Биркенау всех заключенных, переживших отбор, заставляли работать до изнеможения, кроме цыган. Некоторых из них вызывали для завершения работ во все еще строящемся секторе BIIe, но большинство не имели постоянных занятий, что еще больше укрепляло стереотип об их «асоциальности».

Цыганские семьи жили в переполненных бараках в жалких условиях, страдали от эпидемий тифа и диареи; смертность была чрезвычайно высока. Ситуация ухудшилась летом 1943 года, вскоре после прибытия Менгеле. В это время среди детей в «цыганском таборе» вспыхнула чрезвычайно редкая болезнь под названием «нома», вызванная недоеданием, плохой гигиеной полости рта и антисанитарией [69]. Инфекция номы разъедает ткани лица и неба, и выжившие навсегда остаются обезображены [70]. Без медицинской помощи болезнь быстро приводит к смерти, и, что еще хуже, точная причина возникновения этого крайне заразного заболевания неизвестна до сих пор.

Недавно прибывший доктор Менгеле был убежден, что сможет обнаружить источник номы и найти эффективное лечение. Для этого он изолировал всех зараженных детей в бараке № 22 в лазарете «цыганского лагеря» и привлек к работе другого заключенного, Бертольда Эпштейна, всемирно известного чешского педиатра; до депортации в Освенцим из-за своего еврейского происхождения он был профессором Пражского университета. Доктор работал