Юрий Бегунов - Александр Невский

Отношения между Орденом и Новгородской республикой обострились к 1233 году. С помощью изменника новгородского боярина Бориса крестоносцы взяли пограничную крепость Изборск, но псковская рать отбила город. В том же году ливонцы схватили некого Кирилла Синкича, вероятно новгородского лазутчика, в местечке Тесово и, заковав его в цепи, посадили в темницу в замке Медвежья Голова (Оденпэ).

Весной 1234 года князь Ярослав Всеволодович с дружиной и новгородским ополчением выступил в поход. За одну неделю ратники прошли около 300 километров. Впервые рядом с отцом в военных действиях участвовал и Александр. Новгородцы вошли в земли, контролируемые Ливонским орденом, и вызволили Синкича из плена. Немцы «сели в осаду». Русские пустили свои отряды «в зажитья», забирая зерно у населения. Немецкие разведывательные отряды выступили из Дорпата и вскоре столкнулись со «сторожами» (дозорами) князя Ярослава. Стычки продолжались до подхода главных сил новгородской рати. Князь Александр, закованный в латы, со щитом и мечом, в шлеме с развевающимися перьями, принял участие в сражении как простой латник. Это было его первое боевое крещение. Битва произошла на заснеженном поле между Дорпатом и берегом реки Эмайыги (или Амовжи, Эмбаха), куда князь Ярослав выманил немцев из их крепостей. Юный Александр впервые увидел в деле ражих немцев, закованных в латы, с латинскими шлемами на головах и в белых плащах с черными крестами поверх лат, с мечами и секирами, с дротиками, пиками и щитами. Многие были на конях, одетых в броню. Немцы вели себя нагло и самоуверенно. Впрочем, русские быстро сбили с них спесь. Юный Александр с неизъяснимым наслаждением наблюдал за тем, как немцы, рассыпав строй, бросились бежать. Русские догоняли их и одним ударом острого меча рассекали их шлемы. Александр старался ничуть не меньше других.

Русские прижали рыцарей к реке. Они загнали их на весенний, непрочный лед. И тут «обломился лед, и истопло их много, а иные, израненные, побежали в Юрьев и в Медвежью Голову», — свидетельствует летописец.

Новгородцы в битве не потеряли ни одного человека, а у суздальцев погибло всего пятеро. Русские сильно разорили владения дерптского епископа и опустошили нивы.

Ордену пришлось поклониться князю Ярославу и заключить мир «на всей воле новгородской». Очевидно, князь Ярослав выговорил для себя и своих потомков такую большую дань, что о ней вспоминал в 1558 году царь Иван Грозный.

На этом ратные подвиги юного князя не закончились. Отец взял его с собой в новый поход — на литовцев.

В тот год литовцы напали на Старую Руссу, но горожане их отбили и заставили отступить на юг. Князь Ярослав бросился в погоню и стал преследовать литовцев конной ратью вдоль Ловати. В конной рати находился и князь Александр. Настигли литву у Дубровны, у одного селища в Торопецкой волости. Литовцы были наголову разбиты и разбежались по дремучим торопецким лесам. Они потеряли 300 лошадей, весь товар и множество оружия. Многие здесь «и костью пали». Новгородцы же потеряли десять человек, в том числе двух знатных воинов — Федора Якуновича и Гаврилу Негутина.

НА НОВГОРОДСКОМ СТОЛЕ

В 1236 году князь Ярослав Всеволодович отправился из Новгорода на великое княжение в Киев.

С собой князь взял малую дружину и больших бояр новгородских: Судимира Славенского, Якима Влунковича, Костю Вячеславича и сотню воинов-новоторжцев; позже он их всех одарил и отпустил обратно в Новгород. А в Новгороде, собрав вече, посадил на столе вместо себя своего старшего сына Александра.

Обряд посажения на престол был совершен у стен Святой Софии. Благословляя своего сына и вручая ему меч, Ярослав говорил так: «Крест будет твоим хранителем и помощником, а меч твоею грозою! Бог дал тебе старейшинство между братьями, а Новгород Великий со времени князя Рюрика — старейшее княжение во всей земле Русской!»

Архиепископ Спиридон возложил руки на главу князя и вознес молитву Царю царей, чтобы Он «из святого жилища Своего благословил верного раба Своего Александра, укрепил его силою свыше, утвердил его на престоле Правды, оградил оружием Святого Духа и показал его доблестным защитником соборной церкви Святой Софии». На «грамоте Ярославлей» Александр поклялся соблюдать вольности новгородские и не вступаться во внутренние дела боярские и веча. Затем весь новгородский люд принес торжественную присягу на верность князю. Все целовали крест и громко кричали Александру: «Ты наш князь!»

Между тем бирючи разъезжали по площадям и улицам новгородским и приглашали всех от мала до велика на честной пир княжеский в Городище. Там в изобилии были приготовлены меды, вино, квасы, пиво и кушанья для простого люда: шти, каша, овощи. Не один день продолжалось веселие. Новгородцы любили своего юного князя и гордились им.

Так кончилась тревожная юность, и шестнадцатилетний Александр стал новгородским князем. На новгородском столе он прокняжит до 1252 года да и потом до конца своей жизни будет вынужден решать дела новгородские. Отец укротил немного нрав новгородских-бояр, но все же они оставались спесивыми, своевольными, сварливыми и неуемными, если, как пишет Троицкий летописец, даже князь Александр так и не смог им никогда угодить. Клятва на грамоте Ярослава Мудрого, конечно, сдерживала самодержавную волю юного Мономашича, но милость к людям и забота о них побуждали князя-воителя всегда уступать и забывать свои обиды ради Земли Святорусской. Вероятно, это объяснялось тем, что еще с детства князь Александр был «доблим христианином», заранее отмеченным Богом как будущий народный заступник.

Бог наградил его и величественной внешностью, отличавшей князя от прочих людей[6]. Весьма украшен он был телесным благолепием, пишет автор княжеского Жития, красотою лица своего он превосходил сына Иакова Иосифа Прекрасного, а ростом был выше других людей: деисус[7] мог целовать! А голос его был настолько силен, что гремел на вече, «аки труба». Мудростью князь Александр уподобился царю Соломону, кротостью — Давиду Псалмопевцу, силою же — Самсону-богатырю, а храбростью и мужеством — римскому царю Веспасиану и сыну его Титу, некогда взявшим Иерусалим в стране Иудейской. Всем почтил Бог князя Александра — своего угодника и молебенника за людей в сем веке и в будущем, так говоря: «Пусть так благословится человек, который боится Господа и целомудренный смысл имеет», ибо как говорится в Писании: «Кому много дано, с того много и взыщется», и еще: «Сильные силою испытаны будут в день испытания».

«День испытания» еще не наступил, но он приближался. Впереди были 15 июля 1240 года и 5 апреля 1242 года.