Владимир Архангельский - Фрунзе

Артисты и лекторы из его агитпоезда без передышки выступали на импровизированных площадках, в театре, в цехах заводов. И многие красноармейцы в первый раз смотрели, как играют люди на сцене. А когда школьники вновь пошли в классы, Калинин сказал:

— Ну все, Михаил Васильевич! Гражданская жизнь налаживается, надо мне ехать в Москву, готовить седьмой съезд Советов. Да еще побывать до него на Южном фронте. Ленин стянул туда все силы, каша заваривается крутая, и Деникин скоро побежит, как твой Колчак! До встречи на съезде, товарищ Арсений!..

Михаил Васильевич уехал бы в Ташкент, как только проводил в Москву Калинина. Но крупная и очень подвижная группа уральских казаков под командой генерала Толстова продолжала бесчинствовать на огромных просторах: до Гурьева по реке Урал и от Саратова до Астрахани — вдоль Волги.

И он ограничился тем, что направил в Ташкент своим заместителем Федора Федоровича Новицкого, а сам направился в Астрахань к Сергею Мироновичу Кирову. Там положение 11-й армии вызывало тревогу: части укомплектованы плохо, натиск против них опасный: Толстов — с востока, кавалерия генерала Драценко — с юго-запада. В самый критический момент, в районе Черного Яра, пришлось самому отбивать бешеные атаки врага.

«Был яркий солнечный день, — вспоминал будущий писатель Всеволод Вишневский. — В небе — белые пятна шрапнели… Киров, Куйбышев и Фрунзе идут на передовую линию. Пули поднимают песок под ногами… Слышны протяжные завывания, гиканье. Киров, Куйбышев и Фрунзе с винтовками в руках лежат в цепи и отбивают атаку…»

Не впервой было так: появлялся Фрунзе лицом к лицу с атакующим врагом и приносил этому врагу крушение. Командиры и комиссары вдруг находили самое решающее время и место для удара; молниеносно подтягивались резервы и с ходу шли в лобовую атаку, с флангов действовала кавалерия, самолеты прикрывали ее с воздуха. И перед ужасной решимостью красных теряли инициативу и обращались в бегство самые стойкие части белых.

Так вышло и под Черным Яром. Кавалерия генерала Драценко полегла под огнем пулеметчиков, метких стрелков из винтовок, метателей ручных гранат и бомбовых ударов с борта самолетов. И навсегда откатилась от Волги.

Против уральских казаков Фрунзе действовал и словом и делом. К ним было обращено слово Ленина в первых числах декабря 1919 года. Владимир Ильич именем Советской республики гарантировал «личную безопасность и забвение прежних вин всем ныне оставшимся по ту сторону фронта, вплоть до высшего командного состава бывшего войскового правительства, при условии немедленного изъявления ими покорности Советской власти, немедленной сдачи в полной целости и сохранности всех запасов оружия, обмундирования, военного снаряжения и сохранения в неприкосновенности всех предприятий, промыслов и заведений, имеющих важное значение как для края, так и всей Республики».

Но казацкие атаманы упорствовали. И, боясь повторения истории с оренбургскими казаками, гнали и гнали в бой мелкие и крупные части, совершали ночные налеты на гарнизоны.

В противовес такой тактике беляков Фрунзе разработал подробную «Инструкцию партизанским отрядам». И создал такие отряды. И теперь у беляков было одно спасение — искать защиты в степных балках и оврагах, так как партизанским отрядам Фрунзе поставил первой задачей — захват всех населенных пунктов, где бы беляки могли найти пристанища.

Удивительные марши сделали по следам белых казаков части двух армий: 1-й и 4-й. Кавалерия находилась в лучших условиях, пехота несла на своих плечах победу в страшных лишениях: бездорожье, разоренные и покинутые жителями селения, острый недостаток продовольствия и фуража — их не удавалось досылать без перебоев из ныла. Тысячами косил людей тиф; подвалили холода — с ветродуем, валящим с ног, с буранами и снежными заносами.

На предсмертную дикую злобу врага отвечали бойцы лютой революционной ненавистью. И уже повеяло дыханием Каспия, уже был близок конец всякой войне в уральских степях. И 5 января 1920 года Фрунзе телеграфировал Ленину: «Уральский фронт ликвидирован. Сегодня на рассвете кавалерия Н-ской армии, пройдя за три дня 150 верст, захватила последнюю вражескую базу — Гурьев и далее до берегов Каспия. Подробности выясняются. В глубине Киргизской степи между Уилом и Калмыковском взят в плен штакор Илецкого».

Словами летописца Пимена из драмы своего любимого поэта Пушкина мог сказать Фрунзе об итогах на Восточном фронте: «Исполнен долг, завещанный от бога мне, грешному…»

Но надо было еще побывать в Москве на VII Всероссийском съезде Советов и обстоятельно поговорить с Лениным о туркестанских делах.

Направляясь в столицу, был он в мыслях в далеком Ташкенте: там дожидались его и Новицкий и Куйбышев. И, дожидаясь, не бездействовали. Они правильно оценили обстановку: надо спешно бросать силы на разгром белогвардейской группировки генерала Литвинова в районе Красноводска.

Англичане ушли оттуда в августе 1919 года. Но лучшая белая дивизия — Закаспийская — зубами держалась за морской порт: там для белых шла помощь из Ирана и с Кавказа, там была нефть.

Войска Туркестанской республики не раз пытались овладеть Красноводском, но без успеха: англичане снабжали Литвинова оружием, басмачи активно действовали в тылу у красных.

Новицкий и Куйбышев начали с реорганизации раздробленных партизанских частей Красноводского направления. Они создали сильную и мобильную 1-ю Туркестанскую стрелковую дивизию, которая стала ударной силой Закаспийской армейской группы Г. В. Зиновьева и Н. А. Паскуцкого. И Куйбышев совершил с ней трудный и смелый бросок по пескам пустыни Каракумы до Казанджика и до станции Айдын. Генерал Литвинов попал впросак: его дивизия сдалась в плен с бронепоездами и артиллерией. К сожалению, сам Литвинов сумел убежать в Иран через отроги Копет-Дага.

И об этом хотел рассказать Фрунзе Владимиру Ильичу Ленину. Но по дороге в Москву набрасывал он приказ № 63, в котором обозревался путь его армий с того момента, когда сбежали из Самары эсеро-меньшевистские вдохновители Комуча и поспешно отваливался в сторону Уфы мятежный корпус белочехов.

Это был анализ боевых действий за Волгой на протяжении очень трудных пятнадцати месяцев: Советская власть утвердилась до устья Волги, от белых были освобождены губернии Самарская и Оренбургская, область Уральская, вся Башкирия, и установилась надежная связь с Ташкентом. Пленных — 150 тысяч, пулеметов — 600, орудий — 150, миллионы снарядов, 100 тысяч винтовок, аэропланов — 6, шашки, пики, седла, десятки автомобилей, паровозы, вагоны, технические, санитарные и бронепоезда, радиостанции, броневики, мастерские, интендантства, казначейства, запасы нефти! И все это можно было обратить против армий Деникина, угрожающих Москве! И только фронт Фрунзе не знал серьезных поражений в этот критический момент революций!..