Владимир Архангельский - Фрунзе

Они пали смертью храбрых, до последней капли крови и до последней возможности отстаивая дело родного народа. Я ожидаю от всех войск 4-й армии строгого и неуклонного выполнения их революционного долга. Ожидаю, что их мощный, сокрушительный удар разобьет все надежды врага и отомстит за гибель своих вождей. Теснее смыкайте ряды, товарищи, крепче сжимайте винтовки в руках и смело вперед на полуиздыхающего, но все еще дерзко сопротивляющегося врага.

В увековечение славной памяти героя 25-й дивизии товарища Чапаева Революционный Военный Совет Туркестанского фронта постановляет:

1. Присвоить 25-й дивизии наименование: «Дивизии имени Чапаева».

2. Переименовать родину начдива Чапаева гор. Балаково в гор. Чапаев.

Вечная слава погибшим борцам! Мщение и смерть врагам трудового народа!»

За Советский Туркестан

В августе 1919 г… был назначен командующим армиями Туркестанского фронта (11-я, 4-я, 1-я и войска в Туркестане). В течение сентября… провел операцию по окружению и уничтожению южной армиям Колчака под командой генерала Белова. В результате… были восстановлены связи с Туркестаном и обеспечен переход оренбургского казачества на сторону Советской власти.

В течение декабря руководил операциями по ликвидации Уральского фронта, что и закончил в конце декабря со взятием нами г. Гурьева и занятием берегов Каспийского моря.

Оставаясь командующим армиями Туркестанского фронта, был назначен членом комиссии Всероссийского центрального исполнительного комитета по делам Туркестана, а также членом комиссии Центрального Комитета РКП по делам Туркестана.

С 15 февраля по август 1920 г. работал в Туркестане. Руководил операциями по ликвидации Семиреченского белогвардейского фронта. В конце августа руководил операциями по ликвидации бухарского эмирата и по созданию Бухарской народной Советской республики.

Отъезд в Среднюю Азию задерживался.

В августе 1919 года, когда был создан Туркестанский фронт, железную дорогу на Актюбинск перерезали оренбургские казаки. И больше месяца ушло на то, чтобы разложить их части и окончательно ликвидировать их сопротивление.

Эти казаки воспользовались тем, что Фрунзе обрушил все свои главные силы против армии Ханжина в районе Уфы, перешли в наступление и подняли восстание в тылу Южной группы, чтобы вернуть Оренбург.

Их яростные атаки на осажденный город не имели успеха: вооруженные рабочие и очень малый гарнизон, рассылая в Москву и в Самару призывы о помощи, кое-как выдержали осаду. Положение было ужасное: беляки стояли в трех-четырех верстах от городских окраин, почти два месяца беспрерывно атаковали конными отрядами, били по центру из орудий. Голод, истощение, тиф — они помогали белым. Но как писал Фрунзе в одном из приказов, «вооруженные рабочие доказали, что здоровый подъем духа, воодушевленный идейной борьбой, может не уступать порою вековому искусству казаков владеть шашкой и ружьем…».

Умело воспользовался Фрунзе и авиацией: с самолетов снежным вихрем падали сотни и тысячи листовок над каждым скоплением белых конников. И они тайком от офицеров жадно приобщались к большевистской правде. И страшно становилось им от известий, что Колчак одной ногой уже в могиле, а Красная Армия гонит его по Сибири в хвост и в гриву. И оставил он оренбургских рубак на произвол судьбы. А ведь им скоро капут в безводных пустынных степях Киргизии. И не вернуться им к своим куреням, над которыми уже реет знамя новой жизни. Но и радостно было узнать, что ждет их полное прощение, если они вернутся с повинной. И можно стать «красным казаком», чтоб никакой Колчак или Деникин не осквернял земли Оренбургского края; и можно три недели до зачисления в красную часть побыть дома, да еще и получить за коня, отобранного для нужд Красной Армии, 6000 рублей да за каждый седельный убор — по одной тысяче. А если перевалило за сорок годов, то и вовсе можно остаться в семье, на поруках у станичного общества.

И чем дальше уходили казаки от своих куреней под натиском войск Фрунзе, тем острее работала их растревоженная мысль. И они сначала единицами или кучками, а затем целыми эскадронами и полками начали сдаваться в плен.

13 сентября 1919 года у станции Мугоджарские горы соединились войска, шедшие навстречу из Актюбинска и Оренбурга. Путь на Ташкент был пробит!..

В Оренбург приехал «всероссийский староста» Михаил Иванович Калинин с агитпоездом «Октябрьская Революция». Он привез подарки героическим защитникам города. Потом вместе с Фрунзе обошел части, направляющиеся на передовые позиции, и наградил группу отличившихся воинов орденами Красного Знамени.

— Я вам в тот раз вручил орден наспех, Михаил Васильевич. Приходите нынче в вагон, хоть почаевничаем по русскому обычаю, Калинин дружески протянул руку.

До сих пор встречались они только в спешной деловой обстановке: на партийных и советских съездах, на пленумах ЦК. Фрунзе с уважением относился к старшему товарищу, и Калинин выделял его среди военных. Но почему-то из их встреч не возникла молниеносно та близость, что связывала его со Свердловым. Конечно, Яков Михайлович лучше знал Фрунзе. В цепкой памяти его Михаил Васильевич надежно ассоциировался с удивительным Арсением, и часто он сам искал встреч с ним.

Но и Фрунзе увидал «всероссийского старосту» в ином ракурсе сегодня утром, когда был созван митинг пленных казаков. Вчерашние колчаковцы не скрывали удивления:

— Гляди-ка, простой мужик, а — верховная власть?! Значит, проспали мы что-то, пока держались за черного адмирала!

Нет, не проспали, а покрыли себя позором, потому что подняли руку против многострадального великого русского народа!

Калинин так и начал говорить с ними: по-мужицки, сплеча; и пересыпал свою речь словами крепкими, солеными, когда корил их и ругал за измену рабоче-крестьянской власти.

— Почему вы, мужики, кинулись с ружьем, с пикой, с шашкой на мужика и на рабочего в красноармейской гимнастерке? Они царя скинули, генералов его, помещиков и буржуев, а вы, значит, за нового царя и за всю его шатию-братию?

— Не, не! — густо прокатился гул по площади.

— Вот вам и «не»!.. Рабочие и крестьяне создали государство трудящихся, и я перед вами — представитель их власти: тверской мужик и питерский пролетарий. Какой же я вам враг? Или — к примеру — командующий товарищ Фрунзе. Какой он вам враг, коли царь дважды подводил его к виселице? И я вам точно скажу: ослепила вас ненависть кулацкая. Значит, сидит у вас под личиной мироед, если Колчак так легко поймал на крючок, пустив слух по округе, что красные порушат казацкое хозяйство и отберут землю. А вот такой думки не было: велик и могуч победивший русский народ, и богатств в руках его не счесть, и зачем ему зариться на вашу землю, коли земли этой теперь столько, что и за сотню лет всю ее не засеешь? И такой вы мысли не допускали, что английский купец не из милости дает вам деньги и пулеметы, чтоб убивать своих братьев по крови, по классу. Нет, он посылает эти пулеметы, чтоб вас, дураков, связать крепкой цепью, а — за вами — нас: всю коренную Россию!..