Эликсир. Парижский парфюмерный дом и поиск тайны жизни - Тереза Левитт

разработать новый аппарат для ферментации в надежде, что, добившись большей точности, задачу все-таки удастся решить.

Новый аппарат Лавуазье получил в июне 1789 года, но воспользоваться им так и не успел 36. Атмосфера в Париже слишком накалилась. Францию сковал политический кризис. Начиная с мая в Версале заседали созванные королем Генеральные штаты, а депутаты третьего сословия совсем недавно объявили себя Национальным собранием и поклялись не расходиться до тех пор, пока у Франции не появится конституция. Король ответил отказом и в итоге призвал на помощь армию. Когда июнь близился к концу, он распорядился разместить вокруг Парижа семнадцать полков швейцарских и немецких наемников. По всей видимости, они готовились к вторжению, и было совершенно ясно, что народ встретит их отнюдь не мирно.

Многие из ученых, коллег Лавуазье, покинули город, догадавшись, что надвигается что-то нехорошее. Но Лавуазье, возглавлявший Управление по производству пороха, оказался в особенно сложном положении: он буквально сидел на главном пороховом складе столицы, размещавшемся в Арсенале. Сам Арсенал был не очень надежно защищен, но примыкал к старой крепости – Бастилии, изначально строившейся неприступной. В последнее время она служила тюрьмой, но ее комендант, маркиз де Лоне, недавно перевел узников в другое место, а в Бастилию заводил верных королю солдат, так как предвидел, что в случае беспорядков крепость можно будет сделать оплотом королевской власти. Поскольку напряжение в Париже все нарастало, де Лоне приказал Лавуазье перенести запасы пороха из Арсенала в Бастилию. Эта операция была произведена около полуночи 12 июля, под покровом темного неба с убывающей луной. Под наблюдением Лавуазье в кухню Бастилии были перемещены 250 бочек с порохом общим весом около 10 тонн.

Бесчинства вспыхнули уже на следующий день. На что же в первую очередь обрушилась народная ярость? На ненавистную многим стену Лавуазье, возведенную для сбора податей. Разъяренные толпы мужчин и женщин разрушали стену и поджигали факелами совсем недавно построенные заставы, так что город оказался в кольце огня, и пожар полыхал всю ночь. А перед рассветом следующего дня де Лоне попросил Лавуазье помочь ему перенести порох еще раз – из кухни Бастилии в более надежное место в погребе. Лавуазье послал к нему своего помощника, Клуэ, и тот, возвратившись около десяти часов утра, сообщил, что вокруг крепости собирается толпа, вооруженная ружьями, пиками и мечами и требующая сдачи Бастилии.

Илл. 11. Поджог заставы 12 июля 1789 года. Парижане сожгли несколько новых застав, построенных Лавуазье; это стало одной из первых вспышек уличного насилия в ходе Французской революции.

Из своего дома на территории Арсенала Лавуазье, скорее всего, слышал крики толпы, которая уже разрослась примерно до тысячи человек. Около половины второго пополудни раздалась ружейная пальба: это началась беспорядочная перестрелка между революционерами и королевскими войсками. В половине четвертого утробно пророкотали пушки, возвестив о том, что толпа попыталась проломить ворота крепости. И наконец, послышались ликующие вопли бунтовщиков: это опустился подъемный мост, и толпа хлынула в Бастилию. Несчастного де Лоне выволокли, обезглавили и водрузили отрезанную голову на пику – в назидание всем врагам революции. Видел ли ее из окна Лавуазье? И не боялся ли он, что толпа обратит свой гнев на него самого? Ведь среди горожан ходили слухи о том, что именно он переносил порох, и возникал вопрос: на чьей он стороне? 37 Но Лавуазье только что произвел собственную революцию, развенчав теорию вещества, чье господство держалось гораздо дольше, чем любой французский трон, и революцию за окном он тоже принял.

Глава 3

Революция

Париж, дворец Тюильри, июнь 1791

Весной 1791 года королевское семейство выселили из Версаля – разъяренная толпа женщин ворвалась во дворец и вытащила монарших особ прямо из спален. Они поселились во дворце Тюильри, где за ними было легче присматривать новому революционному правительству. Король притворно согласился с новыми требованиями дать стране конституцию, но сам втайне замышлял бежать из Франции и затем вернуться во главе австрийского войска, чтобы отвоевать утраченную абсолютную власть. Поначалу все шло гладко, подготовка к побегу велась в полнейшей тайне, не вызывая ни у кого ни тени подозрения. Но возникло одно осложнение: королева наотрез отказывалась уезжать без своих запасов духов.

Мария-Антуанетта желала непременно взять с собой большой сундук – она называла его своим несессером, – в котором хранились все, по ее уверениям, совершенно необходимые для ее туалета предметы. Там были хрустальные флаконы с духами, снабженные ярлыками настойки, масла, душистые воды, ликеры и тому подобное. На ярлыке одной склянки было написано: gouttes anodines de Sydenham. Это было обезболивающее средство на основе опиума. Тут впору задуматься, уж не было ли доли правды во всех шутках о том, что у Марии-Антуанетты имелась нездоровая зависимость от духов? Еще в ее сундуке хранились серебряные сосуды с мазями и притираниями, маленький ручной колокольчик, чтобы звать слуг, и спиртовая горелка для приготовления кофе или шоколада. Все это королева упаковала и подготовила к перевозке еще в пору первого восстания, в 1789 году. Когда же созрел план побега, она решила, что отправит свой сундук за границу заблаговременно. Чтобы не возбудить подозрений, она придумала, как одурачить тех, кто тайно следит за ее действиями. Она сочинила, будто ее сестра Кристина просила прислать ей дамский несессер, и стала во всеуслышание рассказывать, что якобы заказала мастеру в точности такой же в подарок сестре. Но назначенный день побега приближался, а копия несессера не была готова, и мастер сообщил ей, что на работу уйдет еще два месяца. Королева, отказавшаяся уезжать без сундука, велела запаковать и отослать за границу свой собственный несессер, а до этого еще наведалась к парфюмерам на улице Сент-Оноре, чтобы они наполнили флаконы ее любимыми духами. Она понадеялась, что выдумки про сестру с ее просьбой окажется достаточно, чтобы сбить всех со следа. Но ошиблась. Служанка, помогавшая ей собираться, немедленно отправилась к мэру Парижа и подняла тревогу.

Короля с семьей задержали и схватили в Варенне – городе километрах в пятидесяти от границы, и национальная гвардия отконвоировала их обратно в Париж. Их снова поселили в Тюильри, но на этот раз условия содержания оказались куда суровее. Король и королева уже проявили себя врагами государства и дали ход событиям, которые в итоге привели к суду над ними как над государственными изменниками и закончились смертной казнью. Те из королевских придворных, кто имел возможность сбежать, наскоро упаковали свои пожитки и покинули Францию.

Отныне политическая власть