Василий Голубев - Во имя Ленинграда

Вчера вечером у меня был длительный разговор с хорошо всем известным гангутцем, отличным воздушным бойцом, отважным человеком Иваном Твороговым. Он после происшедшей с ним аварии потерял уверенность в себе и убедительно просит перевести в авиаучилище инструктором или послать на курсы командиров эскадрильи.

Я обещал ему. Поэтому прошу сказанное мной пока оставить при себе. А на курсы придется его послать - пусть утихнут последствия травм и потрясений, их на его долю выпало очень много. Вам надо уже сейчас подготовить на Творогова документы. Я подпишу. И на днях он уедет. Жаль терять такого замечательного воина и откровенного человека. Он за два года войны сделал для Родины много. Его наградили орденом Красного Знамени и орденом Ленина...

- Спасибо за чуткость и бережное отношение к подчиненным, я полностью согласен с вашими мыслями и решением, - сказал на прощание майор Бискуп.

Вечером, обдумывая план работы следующего дня, и особенно утром я понял, что стремление летчиков сбить трехсотого превзошло все ожидания. Комэски, многие командиры звеньев и пилоты искали возможность вылететь на любое задание. Были предложения в этот день организовать вылеты пар и звеньев на свободную "охоту" в районы финских и немецких аэродромов.

Еще в юности, когда я увлекался рыбалкой и охотой, мне не раз приходилось слышать пословицу: "Сороковой медведь - роковой". Эта пословица повлияла и на мое решение. Горячка была ни к чему. Я запретил облет района с молодежью, опасаясь, что кто-то из ведущих "стариков" ввяжется в неравный бой и мы понесем потери. Отклонил просьбы о свободной "охоте", хотя мы ее начали успешно практиковать. А командирам эскадрилий заявил, что будем вести боевую работу, как в обычные дни. А она почти ежедневно начиналась с разведывательного задания. Не был исключением и этот день. По дивизионному плану разведки в случае ясной погоды предстояло произвести фотографирование двух финских аэродромов юго-восточнее Выборга, на которых базировались истребители "фиат" и "брустер".

На это задание командир 3-й эскадрильи выделил пару разведчиков: лейтенантов Бычкова и Апинова. На их прикрытие назначалась пара лейтенанта Василия Потапова, обладающего прекрасной осмотрительностью и беспредельной отвагой. Вместе эти две пары могли провести успешный бой с численно превосходящим противником. Но Бычков категорически отказался от прикрытия, заявив капитану Цыганову, что командир полка на совещании поддержал его предложение.

Пришлось подъехать в эскадрилью и заслушать Бычкова, как он намерен выполнить это боевое и очень ответственное задание. Его план имел много нового и разумного. Пришлось согласиться и разрешить вылет парой.

Через 30 минут после взлета разведчиков КП полка принял радиосообщение от поста наведения с острова Лавенсари: Ла-5 вели короткий воздушный бой над островом Койвисто, наблюдали падение двух самолетов, на запросы летчики не отвечали.

Я бросился на полковой пункт управления (расположенный на крыше КП полка), где находились командир эскадрильи и начальник разведки полка, спросил: "Что передает Бычков?" - хотя знал, что весь маршрут до Выборга он будет выполнять на бреющем и сохранять радиомолчание до завершения фоторазведки второго аэродрома. Но ведь был бой, сбиты самолеты, кто-то из двоих обязан дать радиосообщение. Взяв от Цыганова микрофон, запросил:

- "Ноль двенадцатый"! (Позывной Бычкова.) "Ноль тринадцатый"! (Позывной Апинова.) Доложите место действия.

Ответа не последовало и на повторные запросы. Цыганов опустил голову.

- Можно запросить командира дивизиона тральщиков, они тралят фарватер на траверзе острова Койвисто, - предложил прибежавший за мной Тарараксин.

- Подождем восемь - десять минут. Сейчас запросы не помогут, оповестят только фашистов о наших потерях, - сказал я присутствующим, слыша стук своего сердца.

"Неужели опять просчет?" - подумал и вышел из застекленной будки на площадку.

Прошло семь минут. Как они томительны, когда неясно, что произошло. Невольно глаза ищут появления двух точек. Наблюдатель с биноклем залез на крышу будки, тщательно просматривает западный сектор острова Котлин.

- Летят, летят! - заорал не своим голосом наблюдатель, не отрывая глаз от бинокля. - Над водой низко летят, товарищ командир. Я их вижу хорошо, подходят к маяку Толбухин.

Нам с площадки, за южной частью парка, их не увидеть, эти секунды надо ждать. Вот слышен далекий звук моторов, сваливший у всех пудовые камни с груди. Через минуту два тупоносых сделали над аэродромом "горку", дав по одной пушечной очереди - знак двух побед над врагом, затем в красивом строю пары пошли на посадку.

Капитан Цыганов и разведчик полка бросились вниз и напрямую побежали к стоянке эскадрильи.

Майор Абанин, тоже успевший прибежать на крышу командного пункта, весело сказал:

- Василий Федорович, а мне кажется, эти ровесники не только выровняли счет сбитых, но и двинули его дальше.

- Полк таким событием, Александр Иванович, не удивишь, а если это действительно так, то прогресс молодых гвардейцев налицо. Поедемте на аэродром, нужно послушать их лично и поблагодарить, - пригласил я Тарараксина и Абанина к машине.

Подъехав к КП 3-й эскадрильи, мы вышли из машины, выжидая, когда летчики вылезут из кабин и подойдут с докладом.

Лейтенант Бычков, чуть выше его ростом ведомый лейтенант Сергей Апинов, армянин по национальности, четким строевым шагом подошли к нам.

- Товарищ командир полка! Лейтенанты Бычков и Апинов боевое задание выполнили. Каждый аэродром сфотографирован одновременно двумя аппаратами. После фотографирования второго аэродрома шестерка истребителей "брустер" перехватила... - И хитро улыбаясь, поправился: - Преследовала нас.

- И что, чуть не догнала? - спокойно перебил я Бычкова.

- Нет, товарищ командир, мы решили над островом Койвисто дать им маленький бой. В результате первой атаки на встречном курсе мне удалось сбить одного, а при повторной я пропустил вперед Апинова, и он хорошо зацепил очередью второго. Оба самолета упали в южной части острова. Из боя вышли крутым пикированием и на бреющем летели до Кронштадта. Матчасть и оружие работали хорошо, но вот только на самолете Апинова фотоустановка с оси сорвалась. Однако аппарат не поврежден, снимки должны сохраниться, закончил доклад Бычков.

- Уничтожение вражеских самолетов дело нужное, но ведь вас, товарищи боевые лейтенанты, я предупреждал - самим в воздушный бой не ввязываться. Почему нарушено указание? - строго спросил я обоих.

Находчивый и острый на язык Бычков принял положение "смирно", по-строевому четко ответил: