Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш
«До тех пор, пока он сам нам расскажет»
Для истинно верующих всех религий, основанных на Библии – иудаизма, христианства и ислама, – вопрос об «историчности» Моисея является слегка кощунственным. Библия – это слово Божье, полученное Моисеем на Синае. Все, что нам необходимо знать о Моисее и событиях Исхода, все, что нам позволено знать, можно найти на страницах Библии. Если Моисей по-прежнему остается неразгаданной тайной, то только потому, что Бог не хотел, чтобы мы знали больше того, что содержится в Библии, – и Моисей так и сказал в своем прощальном обращении к израильтянам.
«Сокрытое принадлежит Господу Богу нашему, а открытое – нам и сынам нашим до века, чтобы мы исполняли все слова закона сего» (Втор., 29: 29).
Если мы находим неопределенности и противоречия в Библии, – к примеру, задаемся вопросом, как Моисей мог сам написать пассаж, описывающий его собственную смерть, – то истинно верующий просто пожмет плечами. По словам английского поэта Уильяма Купера, «Бог действует таинственным образом, совершая свои чудеса».
Вот почему фундаменталист, комментатор Библии Павел Борк с готовностью признается, что не может понять, как Моисей мог быть автором Пятикнижия, а затем заявляет, что готов ждать «до тех пор, пока он сам нам расскажет».
Подобная позиция всегда устраивала фундаменталистов, а тех, кто добивался ответов на неудобные вопросы об авторстве и исторической точности Библии, заставляли страдать или умирать за проявленную дерзость. К примеру, Спиноза, который упорно стоял на своем, указывая на недостатки и противоречия, найденные им в Священном Писании, был отлучен от церкви, а его книги сожжены. Одна из основных особенностей человеческого интеллекта заключается в стремлении докопаться до истины, и ни пытки, ни аутодафе, ни фетва[122] никогда не удерживали даже самых набожных мужчин и женщин от желания читать Библию с открытыми глазами, открытым умом и открытым сердцем.
Политтехнологи
Об историчности Моисея можно сказать только, что, возможно, где-то когда-то в далеком прошлом жил некто подобный этому библейскому персонажу и его жизнь, словно песчинка, веками покрывающаяся жемчугом, окутывалась легендами и мифами, пока Моисей не предстал перед нами тем ярким и вызывающим полемику персонажем, о котором мы читаем в Библии.
Ф е т в а – решение по какому-либо вопросу, выносимое муфтием, которое основывается на принципах ислама и на прецедентах мусульманской юридической практики. Фетва выносится конкретным человеком по конкретной правовой проблеме, однако этим человеком является не судья, а ученый, муджтахид. (Примеч. пер.)
Чуть более уверенно мы можем сказать, что барды и летописцы древнего Израиля, вероятно, рассказывали истории о Моисее на ранней стадии длительного процесса написания Библии. Поскольку придворные историки и писцы собирали и записывали устные предания на протяжении шести или семи сотен лет начиная примерно с 1000 года до нашей эры, Моисей стал использоваться в качестве повествовательного приема для соединения основных эпизодов священной истории Израиля – исход из Египта, вручение законов, заключение завета с Яхве, скитания по пустыне и завоевание Ханаана. Так, Мартин Нот, например, предполагает, что первые варианты Исхода и Синайского завета, возможно, сохранили две разные группы израильтян – «и Моисей, конечно, не играл важную роль ни в одном из этих событий».
В VI веке до нашей эры, когда Иудея (Южное царство) была завоевана, и аристократическая и жреческая элита выслана в Вавилон, из собранных отрывков и фрагментов священной истории и ритуальных законов был составлен труд, напоминающий основу еврейской Библии, в том виде, как мы ее знаем. Но даже тогда авторы и редакторы Библии продолжали сокращать и изменять текст, внося поправки в историю Израиля, добавляя необычные, красочные подробности, чтобы оживить известные истории. Так, Моисей стал еще более сложной и подчас противоречивой личностью, поскольку последующие поколения священников и книжников сделали его участником новых эпизодов и диалогов.
В библейской хронике угнетения израильтян в Египте – «и делали жизнь их горькою от тяжкой работы над глиною и кирпичами и от всякой работы полевой, от всякой работы, к которой принуждали их с жестокостью» (Исх., 1: 14) – автор Библии, возможно, описывает Вавилон в VI веке до нашей эры, а не Египет около тысячи лет назад. Некоторые детали библейского повествования о Моисее в Мадиаме, возможно, были навеяны древнеегипетским сказанием о Синухе, жившем около 2000 года до нашей эры, который впал в немилость, бежал в землю Ханаанскую, женился на старшей дочери местного вождя, который приютил его, – по словам одного историка-библеиста, это сказание «можно назвать первым в мире бестселлером о Ханаане и других местах». И впечатляющие проявления Бога – «днем в столпе облачном… ночью в столпе огненном»; дым, который поднимался над горой Синай, «как дым из печи», и «трубный звук весьма сильный» (Исх., 13: 21; 19: 16, 18) – можно понимать как метафорическое описание известных обрядов в Иерусалимском храме: огонь в месте совершения жертвоприношений, облако ладана, звуки бараньего рога или серебряной трубы. Жуткий рассказ о ночном нападении Яхве на Моисея настолько примитивный, что некоторые ученые считают его подлинным фрагментом древнейшего предания древнего Израиля, однако этот рассказ был, возможно, результатом намеренной «архаизации», сделанной священником в период после Вавилонского плена, который хотел произвести впечатление на читателей, подчеркнув важность обрезания. Один ученый высказал предположение, что автор Библии, состарив текст, окружил «аурой древности новомодное священническое представление» об обрезании, тем самым усилив доверие к тому, что, возможно, было сравнительно недавним дополнением к библейскому тексту.
Таким образом, задача состоит в том, чтобы «пробиться через вторичные наслоения», по выражению Дж. Котса, «и восстановить суть древней традиции». На самом нижнем слое многослойного библейского текста, утверждает Котс, должен быть настоящий Моисей, исключительно потому, что история жизни так богата подробностями и диалогами, так сложна и противоречива, что не могла быть сплошной выдумкой. Подобные рассуждения, по сути, не являются доказательством историчности Моисея, но, похоже, это лучшее доказательство в пользу его земного существования.
«Есть ли у нас какие-либо исторические свидетельства о Моисее? У нас их нет, – признает Ауэрбах. – Историчность личности Моисея вызывает не больше сомнений, чем историчность Будды или Иисуса». И, заявляет Ауэрбах, по большей части это вопрос веры, что Моисей «несомненно, один из величайших гениев, когда-либо рождавшихся на земле, человек во всей его полноте, один в тысячу лет».
Однако если мы настаиваем на поисках «сути древней традиции», если следуем за учеными, которые исследуют и анализируют библейский текст, то то, что мы находим под слоями мифов
