Ана повсюду - Адольфо Кордова
– А вы его пробовали? – спросил Сета.
– Кого, ромпопе? – уточнил я.
– Только немножко, я знаю, где бабушка хранит бутылку, – признался Огурчик.
– Я пару глотков пробовал, но меня тошнить начало, – сказал Аче.
– Вроде его для этого и пьют, – решил я. – Но мне не хочется даже пробовать, у меня своих проблем хватает.
– Не важно, – вернулся к теме Аче. – Огурчик, я документалку видел про обезьян, у них лапы тоже липкие, а они, как ни крути, наши двоюродные братья, это все знают. Раз им можно, то и нам тоже. Вот моя философия.
– Мне даже брат сказал, что это нормально, только предупредил, чтоб я руку себе не сломал и не переусердствовал, – поддержал Сета.
– Переусердствовать – это за Ятци бегать аж с начала года, – напомнил я. – Уже бы давно все трое ей в любви признались, а не ей, так Софи или Панчите. Они, может, и согласились бы с вами гулять, – тут Огурчик посмотрел на меня с надеждой, – а потом всё равно бы бросили. Огурчик, мне тебя, конечно, жалко, но мне даже брат говорит, что романы в началке пролетают быстро, как единороги, – на этих словах я завис, потому что задумался о единорогах.
– Да, длятся ровно столько же, сколько воняет, если пёрнуть, – сказал Сета, мне это не понравилось, – пролетают быстро, а уж вонь или волшебство, это не важно. Мы-то хотя бы уже гуляли с девчонками, а ты всё про своих единорогов думаешь.
– Ты с этой Аной из 6-го «А» в голове так до старших классов и проживёшь, другим девчонкам свою липкую руку не протянешь, – засмеялся Аче.
Но меня их насмешки не трогали. Я тоже уже с девчонками гулял… в детском саду. Помню, там были близняшки. Одна меня колотила, а другая целовала. Я тогда ничего не понимал. Хорошо, что они ходят в другую школу.
И кто бы мне по-настоящему сказал, что Ана НЕТ. Может, Ана… ДА. АНА! Ой, кот!
– Эмизавры, мне пора! Всем пока!
АНА! Ана, Ана, Ана.
Она сказала: «сообщники» и я задумался…
Два года назад, когда я ходил в третий класс, дон Селестино засек меня в туалете с книжкой «Приключения Пиноккио». Бывало, я как начну на перемене что-нибудь читать, так не могу остановиться. Поэтому я придумывал какую-нибудь отмазку, например, что живот болит, лишь бы подольше в туалете посидеть. Тогда вороны-пираньи ещё не вылупились, но я уже знал, что существуют такие черви, свиные цепни, длиной в целый километр, и я говорил, что один такой живёт у меня внутри. Дону Селестино я тоже хотел про червей наврать, но не решился… Ведь бедный Пиноккио в такую передрягу попал из-за вранья, в такую… Но зато он повеселился как следует! Так что я всё-таки придумал какую-то глупость, и дону Селестино так понравилось, что он расхохотался, будто у меня у самого вырос деревянный нос с зелёными листочками. Я сказал ему, что прячусь от разбойников, потому что они хотят отнять у меня золотую монету, которую мне дали родители, чтобы я купил себе в школьном киоске все, что захочу. С тех пор мы с доном Селестино отлично ладим и он меня спасает от всяких передряг.
Я воспользовался школьным хаосом после «Бесконечной перемены» и спросил у дона Селестино, не может ли он подержать котёнка Аны у себя в подсобке. Я как раз встретил его на выходе из учительской.
– Матерь божья, Святая Мария! Какое счастье, что война эта наконец закончилась! Ты бы видел, до чего докатились ваши учителя! – сказал он.
Дон Селестино согласился помочь мне провести Операцию «Кот» (так я зашифровал операцию, которая на самом деле называлась «Ана, хочешь гулять со мной, даже если мы знакомы всего полчаса?»), и мы пошли к сейбе, где по-прежнему пряталась Ана. Дон Селестино сказал, что этот кот уже несколько дней то появляется во дворе не пойми откуда, то опять пропадает.
– Поэтому мы назвали его Чеширом, как Чеширского кота в «Алисе», ведь он то появляется, то исчезает, – объяснила Ана.
– Чеши что? – не понял дон Селестино, забирая кота.
– Чешир – это такой кот…
– Ладно, хорошо, что его хотят забрать, – не дослушал дон Селестино и засунул Чешира себе в рукав. Прямо как фокусник!
Мы с Аной переглянулись.
– Вы не волнуйтесь, это же котёнок, ему там тепло будет, – успокоил нас дон Селестино, но тут вдруг его передёрнуло, и он засмеялся так громко, что, небось, даже директор услышал. Мы так поняли, Чеши по туннелю из рукава быстро добрался ему до подмышки.
Мы с Аной снова переглянулись и едва сдержали смех. Дон Селестино сунул руку за пазуху, оттуда раздался мяв, потом «ах ты, мелочь кусачая!», и наконец он устроил кота пониже, на животе, под защитой пуговиц рабочего халата.
– Так ему поудобнее будет. Главное до подсобки донести.
Наверно при этих словах на лицах у нас с Аной нарисовался испуг, потому что дон Селестино поспешил добавить:
– Уж поверьте, я там и кое-что побольше прятал, – важно похлопав себя по животу, где сидел Чешир, дон Селестино отправился восвояси.
Тут мы так и прыснули со смеху… Я влюбился в Ану ещё сильнее.
У Аны крупные зубы, и смеётся она совсем как взрослая. Ана прочно засела в моей голове и, словно волшебная шляпа, заставляет меня думать про лягушек, котов и драконов… И о том, как её поцеловать! Поезд мчится на полной скорости. Я чувствую, что я уже юноша, подросток, почти старшеклассник.
Здорово, что дон Селестино согласился спрятать котёнка у себя. А что же ещё он прятал? Карту сокровищ, потайные ключи, контрольные работы, волшебный фотоаппарат, пять заколдованных жаб, гигантский папоротник, мой велосипед, цветы размером с тыкву, чупакабру, кактус, хоббита, Безумного Шляпника (кстати, это мой друг), последнего дракона на земле (!), пение русалок, плач Льороны[3], заклинание фей, гол Месси (!), доисторическую стрекозу.
Мы смеялись и смеялись, и мне пришло в голову сделать Ане подарок, но я же видел, как ужасно всё получилось у Огурчика, который подарил девчонке цветы, шоколадки и даже украденного плюшевого мишку. Так что надо как следует подумать, что дарить. Нужен план. Не книжку же «Бесконечная история», надо придумать что-то особенное.
На выходе мы заглянули в подсобку проведать Чеши. Дон Селестино отдал нам кота и сказал, что торопится – надо прибраться в учительской, потому что там устроили настоящий бардак.
– А что случилось? – спросила Ана.
– Чего только там не
